Если не сведут с ума римляни и греки

Вот уже больше года каждую неделю я прилежно отсылаю кусочки своей писанины научному руководителю. Сначала это была просто курсовая работа, с прошлого семестра диссертация. Я сама напросилась на диссертацию, можно было набрать разных предметов на свой вкус, вышел бы в итоге тот же мастер, да и предупреждали меня, так легче и веселее, всё среди людей. Но кто же ищет легких путей, к тому же мне хотелось набить руку, приучить себя писать много и регулярно, чтобы накрепко отложились в голове английские фразы и мозг привык думать на английском.

Но я не ожидала, что будет так сложно. Я даже не могу понять, в чём главная сложность. Прочитать пару статей, написать три-четыре страницы, обсудить, что написала, с руководителем, вот собственно и весь мой труд. Но то ли однотипность деятельности, то ли  одинаковость темы, то ли регулярность, с которой приходится снова и снова усаживаться за письменный стол, изо всех сил заставляя себя концентрироваться, убивают весь мой пыл и энтузиазм. Это только в голове строчки ложатся ровно, логично и энергично, на деле – коряво и просто до неприличия медленно. На всего-лишь один абзац уходит не меньше часа. Три страницы – два, а то и все три дня! Каждый вечер засыпая я клятвенно обещаю себе, что завтра буду лучше, собраннее, активнее, не буду отвлекаться и расслабляться. Но каждый новый день оставаясь лицом к лицу с очередным своим или чужим текстом во мне как в первый раз вся та же борьба с собой, собственной ленью, тупостью и не знаю чем ещё, и хорошо, если в результате этой борьбы хоть что-то родится.

Наконец, когда становится совсем невмоготу, я откладываю все свои книжки, листочки и распечатки, изгрызанные карандаши и ручки, захожу на университетский вебсайт, изучаю расписание, выбираю что-нибудь интересное и открытое для публики, не обязательно даже по специальности – лекции по лингвистики, истории и даже политологии вполне сойдут. Главное – личность преподавателя, энтузиазм, с которым он или она излагает свои мысли, объём материала, владение темой, наконец, то очарование, что исходит от умных, образованных интеллигентных людей, знающих толк в своём деле. Как же это они стали тем, кем стали, неужели и им было как и мне трудно? Или может быть они из другого теста, не такие, как я, а точнее я не такая как они?

Без научной руководительницы тоже конечно не обходится. Терпеливо правит мои каракули, вставляет пропущенные артикли, меняет предлоги, уверяет, это не главное и придет со временем. А когда я выговариваю ей свои мысли, они удивительным образом мне самой перестают казаться банальными и идиотскими. А когда жалуюсь на то, как трудно и тяжело себя организовывать, кивает понимающе и советует полегче к себе относиться, ведь это, в конце концов, не мой родной язык и тому подобное. А потом добавляет, что она счастливый научный руководитель и во мне не сомневается, на что я ей конечно в ответ – это я счастливый студент. Так получаю очередную порцию заряда ещё на некоторое время, чтобы были силы хоть как-то, но продолжать и не бросить ко всем чертям всю эту свою безумную затею стать умной и специалистом и хоть что-то из себя представлять.   

Три года

Ровно три года назад мы перелетели континент и были очень счастливы и полны надежд.  

Обычно в такого рода юбилейные даты тянет повспоминать, как оно всё начиналось и тому подобное, что я в общем-то изначально и думала здесь сделать, но сделала в другом месте чуть раньше. Поэтому просто оставлю ссылку. Если кто в моём блоге недавно, должно быть особенно интересно. Кроме моей, там и другие истории - куда только люди не уезжают, где только не живут и работают! Мир мааленький, а жить всегда лучше там, где нравится и хочется.

Какая я скандалистка и идеалистка

Чуть меньше года назад мне довелось побывать на домашней вечеринке у своей бывшей начальницы по отелю и учинить там, к своему великому стыду и огорчению, самый настоящий скандал (как обычно, не стоило увлекаться вином). Среди приглашённых был весь наш обслуживающий персонал, а в качестве специального гостя главная менеджер отеля, с кем мой позорный спор собственно и завязался. 

А заспорили мы из-за привилегий, что получают в Новой Зеландии её коренные жители – маори. И не спрашивайте, как эта тема вообще возникла (очевидно, перебрала с вином не только я). Белая менеджер из местных сказала, так НЕ должно быть, белая Маша из русских возразила, ИМЕННО ТАК и надо, и пошло поехало. Забавнее всего, что из всех гостей белыми только мы с ней и были (плюс наши белые мужья, забившиеся от стыда в угол). Все остальные, включая хозяйку дома с семьей – островитяне-полинезийцы, китайцы и индийцы, кто судя по выражению лиц в принципе слабо понимал, о чём спор, и скорее недоумевал от моей дерзости. А я и не скрываю, спор был позорным в самых разных отношениях. Мне не хватало английского и информации, моему оппоненту (есть же на свете такие высокомерные истерички) самообладания и такта.

Так к чему я это вообще вспомнила. Неделю назад нам с Димой снова довелось побывать на домашней вечеринке, на этот раз в гостях у нынешней начальницы, с чьей дочкой зашёл тот же разговор про тех же маори. И знаете что? Оказалось, белая новозеландка Эмма учит язык маори с самой школы (в том числе свободно говорит на немецком, но не суть), продолжает учить язык маори в университете (сейчас на третьем курсе) и станет квалифицированным преподавателем языка маори по окончании (параллельно учится на юридическом). И когда я (удивлённая, это мягко сказано) поинтересовалась, откуда вообще такой интерес, ведь не каждый маори говорит на маори, молодая Эмма с красными волосами и пирсингом в носу доступно объяснила, что чувствует ответственность, и история несправедлива, и мы должны... ведь мы можем... А я слушала-слушала и улыбалась, и кивала, и мысленно показывала непристойный жест той истеричной примадонне из отеля, потому что верила и буду верить, будущее за такими как Эмма, а не она.    

Как много среди ваших друзей новозеландцев

Почти три года назад перед самым переездом один наш знакомый, только что из Новой Зеландии вернувшийся, поделился, что за год жизни в стране не обзавёлся ни одним другом-новозеландцем. За целый год?? Ни одним-одинешеньким? Ну, если честно, мы решили, что-то не так с нашим знакомым.

А недавно с целью проверить, насколько успешно проходит адаптация приезжих, местная иммиграционная служба устроила опрос, выборочно разослав анкеты, одна из которых дошла и до нас. Вопросы самые разные, в том числе, как много среди ваших друзей новозеландцев.

На кораблях у каждого из нас была целая куча друзей самых разных национальностей. На кораблях ты просто не можешь быть один. Наоборот, ты никогда не один. Каждый день вокруг тебя сотни людей, ты делишь с ними всё: рабочее место, каюту, душевую кабинку, вино вечером в баре, усталость от работы, тоску по дому, наконец, один на всех, вне зависимости от национальности, язык – английский корабельный (не путать с просто английским). Да что язык, кровать и та двухъярусная! Рано или поздно не с одним, так с другим раскрываешься, выговариваешься, завязывается дружба.

Здесь долгое время мы вообще ни с кем не общались. Пару раз обожглись и решили, что нам вполне достаточно друг друга. И действительно было достаточно. Какое-то время.

Потом я ходила на курсы английского и работала в отеле, и вокруг было много ровесников-иностранцев, как правило, таких же как и мы приезжих, лёгких на подъём и жадных до новых знакомств. Плюс всё это время у меня была Пэт, моя лучшая учительница английского и жизни, а у Димы Роберт, коллега по работе, которые самые что ни на есть настоящие новозеландцы и с которыми до сих пор встречаемся за чашкой кофе с периодичностью раз месяца в два. Жаль (?), оба старше на жизнь, а то и две.

А потом я поступила в университет и устроилась на работу к Диме, и то ли мы стали занятее, то ли наше окружение как-то резко повзрослело... На работе оба самые молодые, и, как ни странно, в группе тоже. Ну в этом-то семестре моя учёба в принципе свелась к чтению и писательству в одиночестве, зато в прошлом частенько заглядывали после семинара в какое-нибудь кафе с двумя одногруппницами, американкой и новозеландкой. У первой сын мой ровесник, у второй дочь ровесница первой. А так беседы, конечно, интересные – содержательные, литературоведческие.

Наконец, русские. С самого своего переезда мы то и дело знакомились с русскими, с кем-то (к счастью!) никогда больше не виделись, с редкими другими становились знакомыми и даже друзьями. Русские понятнее, ближе, легче в обращении, многие первые изъявляют желание знакомиться и общаться. К тому же с ними всегда есть, чем заполнить неловкие паузы – у каждого своя, такая похожая на твою и такая личная история иммиграции. Одновременно, общение со своими расхолаживает, зачем вообще англоговорящие друзья, чьи шутки не всегда понятны и темы для разговоров такие другие, когда даже и здесь, вдали от дома, можно организовать свою маленькую родину и жить себе не тужить.

Особенно теперь, когда к нам приехали Оля и Аня. Никого вообще вдруг стало не надо. Закрыть окна и двери, и с вином поближе к камину, чтобы бесконечно говорить и не наговориться, и не бояться быть неприлично откровенным, дурачиться, вспоминать всякие давности и прочее и прочее.

Ну вот как-то так в итоге и выходит. Неожиданно (для нас), но факт. За целых три года. Ни одного единственного друга-новозеландца. А будут ли? А нужно ли?

Такой разный Окленд

Сходили вчера вечером на лекцию журналиста Рода Орама о прошлом, настоящем и будущем Окленда. Вступительное слово – уже знакомый нам мэр Лен Браун. Лекция публичная, вход свободный, небольшой зал, вино и сыр, красивые приятные люди, много хороших слов. Вышли конечно под впечатлением. После двадцати минут ожидания автобуса под проливным дождём впечатлений слегка поубавилось.

А сегодня нам понадобился пункт обменa валют. Нашли в интернете ближайший, решили прогуляться. Пункт оказался маленьким киоском на улице, где никогда раньше не были. И вот пока Дима общался с обслуживающим персоналом, я глядела-глядела и глазам не верила. Привязанная к столу серым шнурком шариковая ручка, исписанная ручкой клеёнка, когда-то очень давно бывшие белыми жалюзи, облупленная тёмно-синяя краска на стенах, на полу какие-то чашки с едой, наверное, для кошки, на улице лужи, в лужах банки из-под пива и вальсирующие на ветру целлофановые пакеты.

Окленд конечно не единственный и вряд ли самый яркий пример, а где их нет - богатых и бедных. И всё равно факт того, насколько отлично друг от друга живут люди в одной стране и даже одном районе, впечатляет сильно.

Дом-2

Свершилось, мы переехали. Не то чтобы менять дома с периодичностью раз в месяц доставляло нам особенное удовольствие, но так уж вышло. При всей своей замечательности расхваленный мною дом-1 оказался с недостатком, да таким, что при зрелом размышлении и с учётом всех связанных с переездом неудобств и растрат мы всё-таки решили переезжать. Недостаток очевидный, и я до сих пор не могу понять, как это мы не придали ему совершенно никакого значения в самом начале, наоборот, радовались, насколько близко автобусная остановка - вышел и поехал. В общем-то так мы этот дом и прозвали – автобусная остановка. Гул машин, автобусов, мотоциклов, грузовиков (быстро научились различать их все на слух) не смолкал ни днём, ни ночью, одинарное стекло и тонкие стены (в Окленде практически все дома такие, в духе наших летних дач) не защищали ни от шума, ни от холода. И если с холодом мы ещё готовы были мириться – не лютые морозы в конце концов, то как мириться с шумом?

Решили не мириться, решили переезжать, что на деле оказалось не так-то просто, отняло месяц времени, тонны сил и нервов, и это при том, что поиск нового дома и сам факт переезда не составили вообще никакого труда – с домом-2 определились в тот же день, переезжать было даже весело, ведь нам помогали Олга с Аней (и два нанятых грузчика).

Главная же проблема состояла в другом: так мы полюбились нашей хозяйке, что ни в какую она нас из своего дома отпускать не хотела, будете, говорит, год жить, и пальцем в контракт тычет. С этим же контрактом отправились к местному юристу, кто, обнаружив в нём некоторые неточности, предложил обратиться в суд, что мы в общем-то почти уже собрались делать, если бы не хозяйка, вдруг сменившая тактику поведения, нашедшая за считанные дни новых жильцов и отпустившая нас с богом из своего дома на все четыре стороны.

Дом-2

Дом-2 находится на тихой литературной улочке (в честь английского поэта Теннисона) и приличном расстоянии от каких бы то ни было дорог, так что просыпаемся под пение птиц и мяуканье соседских кошек. 

Дом-2 в 30-ти минутах пешей прогулки от нашей работы и двух минутах от старого кинотеатра. В доме-2 есть электрический камин, ванная вместо порядком уже поднадоевшей душевой кабинки и мой личный кабинет. 

Отвоевала его себе, потому как самая умная настырная

Диме достался коврик у камина

... и работа по дому тоже :)

Хозяин дома, пожилой киви, настолько добр и мил, что разрешил завести котёнка (вот думаем), а сегодня принёс инструменты для сада - вдруг нам чего посадить захочется. Может и захочется - пустить корни не только в переносном, но и прямом смысле. И чтобы никакого дома-3 в нашем ближайшем будущем.

Выборы, выборы

Москва готовится выбирать мэра, и Окленд тоже готовится. Были вчера на дебатах. Первый наш такого рода опыт здесь, и вообще тоже первый. Думала, посидим, послушаем для разнообразия. Проводят в универе, вход свободный, почему бы и нет. Здесь в универе вообще кучу всего интересного проводят – ходи не хочу. Были недавно на лекции бывшей премьер-министра – классная тётка. Так почему бы и на мэра тоже не посмотреть.

Helen Clark, премьер-министр НЗ 1999-2008 гг, согласно Forbs, 34ая в списке самых влиятельных женщин мира за 2012 г. фото dannews.co.nz

Пришли специально пораньше занять вип-места. В итоге стали свидетелями преинтересного инцидента. Остальных зрителей в зал не пускали, а мы уже внутри, нас не выгонишь. Пенни Брайт, кандидата в мэры, которую НЕ пригласили, тоже было не выгнать. Дело в том, что изначально дебаты задумывались между основными четырьмя из семнадцати кандидатов. Пенни это не понравилось, и она просто пришла пораньше и просто села за стол, попробуй объясни, что её не ждали. Права Пенни отстаивала её пресс-секретарь, женщина-ковбой, что активно раздавала листовки, напоминала всем, что мы живём в демократическом обществе, что это сексизм (четыре основных кандидата были мужчины) и попробуйте только Пенни пальцем тронуть. Пенни не трогали, но все кому не лень пытались словесно вразумить: охранники, организаторы, ведущий, зрители, грозились даже полицию вызвать. Начало задержали на пять, потом и все десять минут, страсти накалялись, публика за закрытыми дверьми волновалась, папарацци делали своё дело. И всё это время обе женщины-бунтарки, отдать им должное, держались молодцом, в глазах Пенни сквозило явное безумие, а я всё переживала, ну неужели выгонят, неужели??

Penny Bright со своим пресс-секретарём и ведущий Rod Oram, фото newstalkzb.co.nz 

Не выгнали, оставили сидеть, где сидела, представили и дали слово наравне со всеми. Выступала Пенни против коррупции и в целом неплохо говорила, хоть и не была, в отличие от остальных четырёх специально подготовленной.

Об остальных четырёх. Первый родом с острова Самоа, рассуждал про многонациональность и прилив иностранного капитала. Второй - шоумен-бизнесмен-американец, непонятно, как вообще его сюда занесло. Когда в очередной раз что-то красиво обещал, из зала крикнули "rubbish", шоумен не расслышал и вежливо попросил повторить, на что ещё раз получил "rubbish", забавно вышло. 

Зато мне понравился третий – Джон Минто, социалист и активист, при этом единственный из всей компании интеллигентного вида кандидат, а не холёный лощёный бизнесмен, единственный, кто говорил о проблемах и человеке, а не заговаривал зубы перспективами и грандиозными планами на грандиозное будущее. Так что к концу дебатов я совершенно точно знала, за кого отдам свой голос, и когда ведущий попросил предварительно проголосовать поднятием руки, подняла не задумываясь и как же удивилась, обнаружив себя в меньшинстве.

John Minto, фото scoop.co.nz

А тем временем большинство проголосовало за нынешнего мэра Лена Брауна. Холёного, лощёного, кто говорил много, громко и патетично (даже в любви народу признался, и как это не рассмеялся никто), перебивал остальных, сладко рассуждал о перспективах и грандиозных планах на грандиозное будущее. А когда описывал Окленд через двадцать лет, ушам не могла поверить, насколько идеально его описание ответило всем требованиям известного литературного жанра утопии, о чём как раз сейчас по учёбе читаю – стеклянные дворцы, воздушные трамваи, новые технологии, и ни слова о людях, ни слова! Mне самой в таком Окленде как-то не особенно захотелось жить, но большинству, видимо, нормально.

Len Brown, фото stuff.co.nz

P. S.  Написала сегодня Пэт, спросила, что она думает про Джона Минто. Пэт ответила коротко, что голосует за него. А когда я ей рассказала про ситуацию с голосованием на дебатах, объяснила, что Минто личность хорошо известная своим протестами и радикальными взглядами, и большинству это, как водится, не по духу. Вот как, значит. Большинство везде большинство.  

Молодой John Minto во время выступлений против расизма в Окленде, 80е. Мой кандидат! Фото rdln.wordpress.com