Своя комната

"Если бы только наши матери научились в свое время великому искусству делать деньги и завещали их потом своим дочерям на звания и стипендии, как это делали для своих сыновей отцы, будущее представлялось бы нам надежным и безоблачным под сенью какой-нибудь высокооплачиваемой профессии. Мы бы исследовали, писали, бродили по древним уголкам земли, сидели у подножия Парфенона или шли бы к десяти на службу и в половине пятого возвращались пописать стихи. Но делать деньги и рожать дюжину детей - ни один человек не вынесет. У каждой женщины, если она собирается писать, должны быть средства и своя комната." (Вирджиния Вулф, 1928)

В общественном транспорте оба родителя пытаются унять неспокойного ребёнка. Ребёнок орёт что есть сил, брыкается, кусается, и кажется, отпусти его сейчас, покусает всех вокруг, выбросится из автобуса, покалечит себя, непременно что-нибудь натворит, держать его крепче. Но стоит отпустить, иди куда хочешь! решай как знаешь! нету у тебя папы и мамы (детей, мужа, семьи, вообще никого)! Постоит, пошмыгает, утрёт слёзы, оглянется налево и направо, и… никуда не выбросится,  никого не покусает, ничего не натворит, не исследует и не напишет, вообще ничего.

Bad luck

Удалила зуб. Его же полтора года назад запломбировали, год назад лишили нерва, восемь месяцев назад распломбировали, почистили и снова запломбировали, и вот теперь удалили. Операция не самая сложная и (под наркозом) не самая болезненная. Чёрт с ним этим зубом. Денег жалко. Да и чёрт с ними этими деньгами. Лишь бы не болеть!

Человек предполагает, а добрая врач тем временем уже приготовилась огорошить меня подозрениями по поводу соседнего запломбированного зуба. Возможно, это он дает боль, и возможно, придётся удалить нерв… Дикая цифра отваленная в течении полутора лет за более несуществующий зуб помножилась сама на себя, и… в зобу спёрло.  

Между тем добрая врач направила меня в организацию, где, с её слов, как студентке мне полагается материальная помощь. С перекошенной челюстью, радостная я распечатала гору бумажек о доходах и расходах, чтобы услышать от уполномоченной мадам «ваш муж получает больше чем я, а у меня дети» и «это не моё дело, если вы не умеете экономно распоряжаться собственными средствами».

На какой-то миг мне и впрямь стало стыдно. Что же это я богатая (студентка) и транжира (библиотекарь) посягнула на деньги для бедных. В перерывах между угрызениями совести дикая цифра за зубы снова встала перед глазами, рядом со степенной цифрой моей зарплаты на полставки и растущего долга за учёбу. Нет, погодите, пересчитайте-ка ещё раз.

В течении тридцати минут мадам стучала по клавиатуре, сканировала мои документы, заполняла бланки. Чтобы с невозмутимым видом подытожить: не положено. «То есть все эти 30 минут вы меня, с перекошенной челюстью, тут продержали, чтобы отказать?» «Я заполняла форму».

К чему этот пост? Может быть к тому чтобы слегка развеять (у кого они есть) грёзы о сладкой жизни за бугром, где государство «заботится». К тому, чтобы не верили сказкам про равенство и братство, достойные зарплаты и ещё большие пособия. Про тунеядцев (обычно маори) на шее у честных налогоплательщиков и «их собственный выбор».

Пока ждала своего приговора, со всех сторон, по телефону и вживую: «отказ», «отказ» и униженные лица тех самых тунеядцев, неудачников (вроде меня с зубом, неудача, ну!) с кипами бумаг, «пройдите туда, подождите здесь», а то и грубее.

Мы все такие большие, самоуверенные, пока есть здоровье, работа, деньги, близкие люди. И сразу такие маленькие, пришибленные, когда чего-то вдруг нет.

Чтобы не заканчивать на грустной ноте. У моего дантиста новая медсестра, совсем молодая девочка. Пока мне драли зуб, она гладила меня по плечу. Оттёрла от крови губы и щеку, когда выдрали. Заботливо, аккуратно. Я думаю о ней, чтобы не превратиться в злую тётку, ненавидящую весь мир.

Dance me to the end of love

Вернулась от Мирелы. Ходили вдвоем с Мортезой, кто близко дружил с Франсиском по университету. Мортеза мой коллега из Ирана. Сказал, не знает, о чем говорить и как себя вести. Я тем более не знала. Когда умер Франсиск, Мортеза был за границей, на похороны не попал. Купили фрукты и шоколад девочкам. И пришли.

Мирела и Франсиск познакомились в 15 лет. Мирела улыбается, Франсиск всегда знал, чего хочет. В 30 иммигрировали в Новую Зеландию. Оба без английского языка. Работали в магазине, убирали. Через два года родилась старшая дочка, ещё через три младшая. Франсиск закончил докторантуру по английской литературе. Мирела получила диплом по бизнесу.

Мирела рассказывает, что всегда была практичнее мужа, что они хорошо дополняли друг друга. Родные ругали Франсиска, витает в облаках и не о книжках надо думать. Мирела махала рукой, деньги не главное. После себя Франсиск не оставил денег, но оставил друзей.

По-очереди друзья готовят для Мирелы, отводят и забирают девочек со школы, помогают по дому. Через месяц на полгода приедут родители Франсиска. Потом мама Мирелы на 9 месяцев.

Кроме друзей, Франсиск оставил рукописи. Зарисовки, заметки, статьи, роман, идеи для романа. На английском и на румынском. Мирела рассказывает, как он всё время что-то писал, как загорался идеями, как любил танцевать. Как последним из его «грандиозных» планов был соавторский роман с Мирелой вдвоём. Она говорит, он пишет. Как она продолжает находить и читать его новые тексты, о которых понятия не имела. Вот соберётся с силами и соберёт всё в кучу.

Приглашает нас порыться в библиотеке и выбрать книжки на память. Я специально беру с заметками на полях. «Ведь это почерк Франсиска?»

Показывает фотографии с могилы мужа, где посадила полевые цветы и подсолнухи. На фотографии огромный шмель у Мирелы на кончике пальца. У младшей дочки прямо на ладошке. «Какой большой шмель!» «Да большой, как Франсиск».

Мирела говорит, что не религиозный человек, но верит в… как сказать, переселение душ. Как у Маркеса в «Сто лет одиночества». «Мария меня поймёт». Я конечно понимаю.

Если у вас нету дома

Как я уже писала, по понедельникам наша библиотека показывает кино для бездомных. По средам книжный клуб для бездомных. В пятницу той же компанией читаем вслух и обсуждаем художественные рассказы. Делимся, приобщаемся, узнаем друг друга.

Инициатива пятничных чтений принадлежит Кейт, в чьем лице выступает серьёзная волонтёрская организация практикующая подобные чтения в разных странах. Библиотека задумку поддержала: вот вам место, ресурсы (чай, кофе, печенье) и даже библиотекарь в подмогу, то есть я. По тому же сценарию в женской колонии и доме престарелых. Но там свои помощники. 

Первые пару занятий никому и в голову не пришло спросить откуда я, и по имени меня никто не назвал ни разу. То ли я им не понравилась, то ли стеснялись. Народ не простой. Трое мужчин и женщина за пятьдесят. В мой первый день мужчин было четверо: самый дружелюбный Рей умер от передозировки на рождество. 

Другое дело Кейт, она своя. Грудь и руки в цветных татуировках (восторг и фурор!), беременная четвёртым ребёнком, с одной «деревни», одного возраста, на одной волне. Одни фильмы, шоу, песни, актеры, телепередачи. Она действительно умница. Магистратура по библиотечному делу. Училась у моего Марка. А со мной (инопланетянкой) о чём разговаривать? 

О литературе конечно!

Тим написал стихотворение и просит прочитать. «Я буду долго копать и окажусь в Испании». Почему в Испании? Не в Италии, Франции, Японии? Оказывается, Новая Зеландия с Испанией на одной широте, научный факт! «Таинство появления на свет человека будоражит моё воображение».

На вид Тим самый интеллигентный. Не пропустил ни одного занятия, всегда вовремя. Разговаривает тихо, приятный голос, манеры. Комментарии все по делу. Пишет стихи и музыку, любимая тема музыка. Рассказывает о детстве, у него два брата. Без подробностей. Объяснил мне разницу между Ди минором и Ди мажором. С утра до вечера в библиотеке за компьютером. 

Лицо Тима я запомнила сразу (и навсегда) с тех пор как около года назад наш охранник специально ко мне подошел, показал на Тима, рассказал, как тот вышел из себя, довёл до слёз библиотекаря, попросил быть осторожной, не разговаривать, не смотреть в глаза. Ну это лишнее, Тим всё это время сам со мной не разговаривал и в глаза не смотрел никогда. Он вообще ни с кем в библиотеке не разговаривает, всегда один. А на занятиях разговаривает.

Другое дело Пол. «Hello my Russian friend!!!» на входе на всю библиотеку. Первые пару занятий не замечал меня, пока не спросил в лоб, откуда я. Сколько же радости. Путин, Распутин, Николай Второй и Анастасия. «Это правда что в России люди живут очень бедно и нет пособий по безработице и инвалидности?» 

У Пола запястья в шрамах, его часто уносит от темы и он может говорить бесконечно обо всем на свете, в том числе своей неблагополучной семье, своих попытках самоубийства.

- Мне вот ваще не понравился этот рассказ («Снег» Туве Янссон). Одни описания, где диалоги, где экшн? Ну засыпало их дом снегом, а они и рады. Ну и что?

- А ты на их месте рад бы не был?

- Я? Рад? Да я не выношу закрытые пространства! Я бы дверь снёс, окно снёс.

- А если бы в доме с близким человеком? Вдвоём под снегом, как медведи в берлоге, и никого в целом мире!

- А вот этого не могу сказать. Представить не могу.

Мирела

«Dearest friends,

Mirela here.

Francisc was a Master of Words. I am not.


Francisc was a social media guru. I am not.


Francisc was special. You are all special to us!

If you are eager to browse some books, to read some stories, to participate in a lecture, to listen to some heavy metal music and to write please join Francisc and us…» 

«Yes, I was very proud to organize his send off in an original way! He was different!» 

  

На входе в ритуальный зал девушка с красными волосами раздаёт распечатки с текстом Франсиска о смерти на основе анализа философии Деррида. 

«Никто не может умереть за меня, вместо меня, это я, тот, кто умирает; только в этой ситуации я остаюсь наедине с собой, мир уходит, и я наконец обретаю самого себя».

Играет Рамштайн! По-другому и быть не могло.

Закрытый «новый дом» Франсиска (ведущий отказывается говорить «гроб») в центре зала, вокруг рукописи и книги, цветов мало, Франсиск не хотел цветы.

Справа столик с кисточками и цветными красками, дочки кружатся, разрисовывают стенки гроба, пишут пожелания, оставляют отпечатки своих ладошек. То же самое приглашают сделать всех желающих. 

На стенах зала распечатки комментариев с фейсбука и блога, соболезнования, воспоминания друзей и родных, людей знавших Франсиска.

Большинство собравшихся, включая семью, НЕ в трауре. Здесь и там белые, цветные блузки и платья. Ведущий в светлой рубашке (преподаватель с кафедры, друг семьи) провозглашает не день скорби, но празднования жизни Франсиска. Он же некоторое время спустя играет на гитаре и поёт. 

По очереди друзья, родственники, коллеги, ученики (на всех не хватает сидячих мест) выходят к кафедре делиться историями о Франсиске. Научный руководитель зачитывает отрывок из его научной работы. Его художественные очерки, стихи. Мысли, записи, рассуждения о жизни, смерти, литературе, искусстве.

Видео с фотографиями, рисунками, цитатами и музыкой Франсиска. 

«You’re in the army now» и «Nothing else matters». 

Всё это время Мирела с дочками на полу у гроба. Обнимают друг друга, встают и садятся, двигаются под музыку. Девочки танцуют. Все трое постоянно в движении у всех на виду. 

Это правда: я не видела никого красивее Мирелы. Я ошеломлена её красотой и грацией. Тем, как она держится. Как оглядывается на гостей и улыбается. У неё коротко остриженные волосы и косичка вдоль шеи. 

Девочки не плакали ни разу. Обстановка не располагает плакать. Мирела всхлипывает, закрывает лицо ладонями, младшая дочка убирает ладони, целует маму в лицо, обнимает. Мы все много улыбаемся и смеёмся сквозь слёзы.

Я радуюсь, что всё-таки пришла. Одна с двумя пересадками на двух автобусах. Я постеснялась подойти к Миреле после церемонии, решила, напишу вечером. Она сразу ответила, пригласила в гости.

Я радуюсь, что написала в блог, написала Миреле. Ком с горла ушёл. Мне хочется жить как жил Франсиск, помнить его всегда, и Мирелу.

Mrs & Mrs

С апреля 2005 года в Новой Зеландии разрешены гражданские союзы однополых пар, отличающиеся от брака невозможностью усыновления детей. В апреле 2012 новозеландский парламент принимает закон официально разрешающий однополые браки. В январе 2017 Дима и Маша танцуют до упаду на свадьбе Эми и Сьюзи, йэххууу!

Сьюзи – детский логопед, переехала в Новую Зеландию из Англии 6 лет назад. Эми родилась и выросла в Новой Зеландии, по образованию и профессии политолог, работает с Димой в одном департаменте. Девушки познакомились два года назад, год жили вместе, обе хотят детей и уже нашли донора. Между собой прекрасные отношения, когда два человека ладят, это видно сразу. Смотреть, завидовать и учиться!

Свадьба на турбазе за городом, сосны, горы, река, водопад, 100 человек приглашенных. Много традиционных пар с детьми, как и нетрадиционных, родственники и друзья Сьюзи из Англии. Никогда ещё мы не оказывались среди такого скопления англичан! Новозеландцы – другие: проще, дружелюбнее, ноу стресс. Оказывается, школьные подружки Эми знают нас заочно как «Dmitry The Russian» и «Maria The Librarian».

Я восхищена организацией торжества. Всё сами: друзья, родственники. Повара и те знакомые ребята. Знакомый фотограф, стилист, диджей, декоратор. Продуманы мелочи и детали. Ну например, крем от загара и спрей от комаров аккуратно разложены по корзинкам тут и там для всех. На утро друзья сами молча без суеты приводят в порядок зал и кухню. Ни одного разбитого стакана, драк, криков, ссор. Дети (18 включая малышей и подростков) и те вели себя прилично. Из алкоголя вино и пиво. Песни и танцы конечно. У Сьюзи такой голос! Обычно я не танцую, лет 5 точно не танцевала. А тут, эх вы бы меня видели! Кстати, здорово снимает стресс.

Старший брат Сьюзи, солидный англичанин, первый раз в Новой Зеландии, так просто в лёгкую берёт на себя роль тамады. Явные ораторские и организаторские способности, наверняка связанные с профессией. Его жена преподает драму в школе. Сьюзи из религиозной семьи, её родителей не было на свадьбе, о них ни слова. В поздравительной речи брат в том числе передаёт привет и зачитывает пожелания от крёстной (но не родителей и второго брата), рассказывает, как по скайпу из Новой Зеландии Сьюзи спросила его: а что если, а как бы он отреагировал, если бы она вдруг, предположим, сказала что… лесбиянка. Солидный брат (и тогда и сейчас со слезами) ответил, что всегда знал, что все всегда знали.

Брат

Роспись

Душещипательная речь брата это только начало, для разогрева. Поздравительные речи близких подруг и друзей, одна трогательнее другой. Отца Эми, профессора экономики. Матери Эми, учительницы по литературе, чьим отношениям с дочкой можно завидовать и завидовать. Брата Эми, орнитолога, кто прилетел на свадьбу из Швеции с женой шведкой и девятимесячным малышом. После каждой такой речи мне (равно как и абсолютно всем вокруг) хочется аплодировать стоя. Не состряпаны на скорую руку, но написаны от души, я бы их все опубликовала и выпустила отдельной книжкой. Реально, отбила себе ладошки. И ступни, но это уже во время танцев. 

Когда полгода назад Дима собрал у нас дома своих коллег, я и не заметила Эми, кто весь вечер просидела скромно, почти не говорила. Между тем Дима продолжал про неё рассказывать, какая умная, интересная, какие фильмы смотрит, как разбирается в политике, чуткий и отзывчивый человек, горой за справедливость. Пока однажды в пятницу после работы мы не остались в баре втроём, и я сама всё увидела и услышала.

Франсиск

Четыре года назад я сидела на лекции в университете и не верила своему счастью. Бывают такие внезапные моменты счастья, по-другому не скажешь, случилось именно так. Полупустая аудитория, я на втором или третьем ряду прямо перед носом лектора. Я не помню, о чем именно шла речь, но помню, тема была серьёзная и было очень интересно и всё-всё понятно. Лектор говорил без записей, своими словами, очень непринуждённо, непринуждённая поза, жесты, голос, просто и искренне, словно рассуждал вслух в кругу близких друзей, я буквально смотрела ему в рот, ловила каждое слово и вдруг в какой-то момент минуты на 2-3 почувствовала вот это самое абсолютное счастье.

Наверняка свою роль сыграло то, что это была одна из самых первых моих лекций по литературе в университете Окленда. И что до того как попасть в университет я полтора года убирала комнаты в отеле и почти не верила, что с моими интересами и образованием в новой стране для меня в принципе возможно другое будущее. И то что у лектора был достаточно сильный акцент, который совершенно не мешал ему быть обалденным лектором. На семинаре во время знакомства Франсиск рассказал, что из Румынии, в Новой Зеландии 7 лет и у него две маленькие дочки.

Когда я начала докторантуру, он уже не работал в университете. Свою докторскую защитил пару лет назад. Год или два преподавал (как раз у меня), но закончился контракт, и закончилось преподавание в университете Окленда. Оказалось, он учился и работал в том самом офисе, где сейчас учусь я. За соседним столом три коробки книг, всё обещал зайти и забрать. Когда в университете у меня начали появляться знакомые, они оказались общими с Франсиском, так мы познакомились в уже менее официальной обстановке. Я узнала, что по первому образованию он журналист, в Новую Зеландию переехал взрослым человеком с женой и детьми, без знания языка, поступил на первый курс английского отделения, выпустился доктором наук. 

В университете про него говорили, как долго искал работу, сколько получал отказов отовсюду, и как жаль, человек определённо талантливый. Преподавал короткие курсы в разных университетах, инициировал и поддерживал разные проекты, брался за всё подряд, говорят, одно время работал в психиатрической клинике, вёл блог, писал стихи, статьи, рецензии, помимо научной, написал и опубликовал художественную книгу. 

Так получилось, что в этом году Франсиск был самым первым, кто поздравил меня с днём рождения. Проснулась, открываю фейсбук, а там от него сообщение, самое первое, 7 утра. Я так и сказала Диме, хорошая примета! Я не знала его хорошо, мы никогда не были близкими друзьями. Но с той самой лекции я особенно, безгранично, всегда уважала Франсиска. За всё, что он делал, все его таланты, мысли, вдохновение, энергию, доброе отношение к людям, оптимизм. 

Вчера вечером на пути в магазин у Франсиска случился сердечный приступ. Ему едва ли было сорок. Я не могу поверить и не знаю как ещё передать то, что внутри.