Сосед-невидимка

Кто только не пожил у нас за стенкой за два с половиной года*. И вот в который раз (девятый?) новый сосед. Впервые из местных. Делает пиццу, как сообщил хозяин. На вид ровесник. Впрочем, могу и ошибаться, потому как видела его единожды – Дима так вообще ни разу. Улыбнулась и поздоровалась, он тоже поздоровался и не улыбнулся. На лицо не запомнила, как зовут неведомо, какие уж там прочие подробности. По вечерам в комнате горит свет, пару раз ванная (у него она своя) была заперта. Полка на кухне пустует, холодильник весь в нашем распоряжении, телевизор в гостиной безмолвствует (зря батарейки от пульта прятали). В мусорном ведре ни бумажки инородной. Ни звуков, ни запахов, ни прочих признаков жизни. И так уже третью неделю. Чего скрывать, мы рады и счастливы и держим кулачки, чтоб и впредь в том же духе. Но какого ж, скажите, чёрта закрадываются всякие-разные мыслишки? Глупое больное любопытство или здоровый инстинкт самосохранения? Подумывали у хозяина справки навести, да что толку – когда вселялись, тот даже паспорта не смотрел, на честном слове всё. Пустое, как думаете (ну какие маньяки в наше время - хаха), или стоит всё-таки побеспокоиться?

*немка – много говорила, сильно топала, переехала к бойфренду; африканец - приводил грудастых негритянок на высоченных шпильках, мигрировал в Австралию; голландка - самая из всех невоспитанная, разругались вдрызг, нажаловались хозяину, выгнали; итальянец - кудрявый и красивый, готовил макароны, уехал на плантации собирать клубнику; араб – носил юбку, предлагал взаймы денег и вообще добрый парень, сейчас в Лондоне; украинец - слушал рэп, съехал в дом; итальянка – отмыла квартиру, прогнала с кухни муравьёв, переехала к брату; филиппинка - подружка (любовница?) хозяина, тише воды, ниже травы, пожила недели две – вернулась на родину.    

Квартирный переполох

Дима, Игорь

Ну что тут скажешь. Как мы ни старались разбавить свой менталитет интернациональными знакомствами, огородившись насколько это возможно от лишнего общения с соотечественниками, ничего не вышло. И близится день, когда наш друг и товарищ с выдающим его происхождение именем Игорь торжественно поменяет свой временный статус нашего гостя с правом владения на один лишь диван в гостиной на статус полноправного соседа.

В Новую Зеландию Игорь захотел давно, намного раньше, чем я, скажем, вообще узнала, где такая страна находится. И именно Игорь был первым, кто в картинках и эмоциях живописал мне красоты этого чудного острова, где часто бывал, не имея возможности задержаться подольше. «Это моя мечта, - говорил Игорь, - ребята, как я вам завидую!» Разговор сей происходил почти два года назад в каюте корабля, которую Игорь и Дима, будучи коллегами по работе, между собой делили, за день до нашего с Димой с этого самого корабля увольнения, за месяц до долгожданного получения  рабочих виз в Новую Зеландию.

По образованию Игорь брат наш филолог с основным французским, вторым английским. На корабли отправился сразу же по окончании университета, умудрившись проработать там аж целых шесть лет в качестве продавца-специалиста по часам и ювелирным изделиям. За это время, как и желалось, объездил весь свет (не пришлось увидеть разве что южную Африку и южную Америку, а так ну везде был), плюс накопил на квартиру в родной Украине. Чтобы купив, вдруг понять - не о квартире всегда мечтал.

Решение простым не было, и много чего на принятие решения повлияло. Однако результат оказался примерно следующим: корабли оставлены, квартира продана, учеба в Новой Зеландии оплачена. Как говорится, с чистого листа.

Учиться Игорь будет на веб-девелопера, по окончании образования получит год на поиск работы по новой своей специальности, а затем и право на резидентство.

Хатем - предводитель в белом

То, что жить наш украинский гость останется с нами, оказалось полной неожиданностью и для нас, и для него, и для нашей третьей сожительницы немки. Ну кто бы мог подумать, что месяц как вселившийся весёлый сосед Хатем из Саудовской Аравии, кто три года учил в Новой Зеландии английский, чтобы поступить в новозеландский университет, предпочтет вдруг поступать в университет американский. Вот так спонтанно всё и вышло. Саудовская Аравия в Штаты, Украина в Новую Зеландию, Германия в меньшинстве. Но главное-то другое. Теперь в нашей просторной трехкомнатной квартире все поголовно гуманитарии и слишком много русскоговорящих. Проникшись общей лингвистической атмосферой, а также в поддержку Кэтрин, Дима засел даже за свой почти утерянный уже немецкий. Посмотрим, выйдет ли из диминых усердий и квартирного переполоха вцелом что путное. Как бы то ни было, за Игоря бесконечно радостно. 

Каждый получает что хочет

До того, как наш бывший сосед итальянец Джованни уехал в новозеландскую глубинку собирать клубнику, а наша другая соседка немка Кэтрин устроилась журналистом на местную радиостанцию, между ними состоялся интересный и эмоциональный кухонный разговор, на котором, не вмешиваясь, присутствовала и я. Поднапрягши память и использовав долю фантазии, интересно было бы, конечно, воспроизвести этот разговор письменно в качестве диалога. Однако после некоторых размышлений, в том числе и о мере своего таланта в написании диалогов, остановилась на простой передаче смысла сказанного каждым из них, что, согласно моей задумке, должно отчасти продемонстрировать национальные черты обоих, ещё в большей степени их мировоззренческие позиции и уж тем более указать на прямую связь с теми событиями, что произошли вскоре после беседы и о которых я уже поспешила упомянуть в самом начале.

Джованни убеждён, чем больше в жизни ты пробуешь, тем лучше. Мир огромный и прекрасный, нельзя замыкаться лишь на собственных неудачах. Не получилось одно, выйдет другое. В конце концов, главное – это движение. Глупо стучаться в закрытую дверь, да и к чему, когда так много дверей открыто, стоит лишь повнимательнее оглядеться. Собственно, руководствуясь подобными рассуждениями после трёхмесячного пребывания в Окленде Джованни и принял решение попытать счастье в провинции. Дело в том, что в Окленде ему не очень понравилось. Вернее понравилось поначалу, но слишком быстро пришло и разочарование. В Окленде он поработал в ресторане, что очень скоро поднадоело. Попробовал также искать работу по профессии, однако не получив ни одного приглашения быстро сдался – не реально это для иностранца, тем более со средним английским. Вывод был сделан мгновенно – Окленд точно не его город. А вот провинция… ммм, зелень, солнце, свежий воздух, мечта поэта! Да и что, скажите, может его, такого молодого, такого свободного, здесь держать. Если уж родная прекрасная Италия не удержала, куда там Новой Зеландии. Рюкзак за спину и вперед. На поиски своего. В конце концов, трудное не нужно, а нужное не трудно, так говорят?

Кэтрин старше Джованни на три года, однако в год своего приезда в Окленд она была такого же, как и он сейчас, возраста. И точно так же Кэтрин поначалу влюбилась в Окленд – город на океане, утопающий в зелени, окруженный горами. И точно также быстро приуныла, столкнувшись с реальностью. А реальность была такова, что для приличной позиции её английского никак недостаточно, что с работой в стране в принципе не всё так просто, а уж попасть в журналистику, к которой сводились и полученное дома образование, и интересы, даже и с хорошим английским вероятности совсем мало. Что жить на родительские деньги в её возрасте стыдно. Что работа в сфере обслуживания не мед и не сахар, особенно если за плечами приличное университетское образование. И так далее и тому подобное. Однако упрямая Кэтрин приняла решение. Она останется и пойдет до конца. Потому что дорогу осилит идущий. Потому что главное не свернуть с намеченного пути. Потому что ходить от двери к двери бессмысленно, куда разумнее выбрать одну единственную. Стучите и вам откроют, так говорят? Кэтрин закончила курсы английского. Кэтрин поступила в магистратуру. Кэтрин работала официанткой, промоутером, переводила, преподавала немецкий, рассылала и рассылала резюме, знакомилась с нужными людьми, подсовывала нужным людям свое резюме, ходила на собеседования, стойко принимала отказы. И даже когда её виза почти истекла, у неё всё равно оставалось два запасных варианта – раскрутить папу-немца на то, чтобы продолжить образование в университете; выйти замуж за местного, дабы желающий в наличии имелся. К счастью, прибегать к таким крайностям не пришлось. Через несколько дней после того, как Джованни уехал, как и хотел, в провинцию, Кэтрин, как и хотела, устроилась по специальности.    

Замечательный сосед

В этом году Джованни исполнится двадцать четыре. Когда интересуются, сколько ему лет, он так и отвечает, не двадцать три, но «исполнится двадцать четыре». Джованни очень красивый, просто как с картинки – среднего роста, среднего телосложения, с ровным здоровым цветом лица, голубыми глазами и, как настоящему итальянцу и положено, копной кучерявых волос на голове.

Вот только ни меня, ни Диму в наш первый день знакомства  с Джованни его внешний облик не восхитил и не порадовал. Дело в том, что Джованни предстояло быть нашим соседом. А что значит молодой холостой красивый сосед, как не толпы девушек, музыка и вечеринки ночи напролет? До Джованни с нами успела уже пожить голландка Анжела, тоже красивая, что совершенно не мешало ей громко разговаривать, громко слушать музыку, приводить в квартиру громких друзей и в принципе вести себя непозволительно громко. Простить Анжеле её громкие выходки мы так и не сумели - наябедничали хозяину, кто тут же выставил нашу голландскую красавицу из квартиры. И вот теперь Джованни – итальянец, молодой, симпатичный. Разумеется, первая наша мысль – как бы хуже не было.  

Но хуже не было, было лучше. Джованни очень быстро нашел работу – официантом в крутом итальянском ресторане, а потому дома появлялся крайне редко. К тому же выяснилось, что родом он из маленькой деревни, где у отца своя ферма, в связи с чем музыке предпочитает пение птичек и вообще привык большую часть времени проводить не дома за компьютером или телевизором, но на свежем воздухе. C первой недели жизни с нами Джованни взял в привычку два раза в  день устраивать себе пробежку в парке. Говорит, что только там ему хорошо дышится, что в центре Окленда, где мы живём, совсем нет воздуха - что неправда, конечно, просто в большом городе человек не жил никогда.

Уже позже выяснилось, что Джованни не фанат шумных вечеринок, но любитель выпить вина в маленькой компании и поговорить по душам. Что он крайне романтичная натура, кто верит в любовь с первого взгляда и на всю жизнь. Что он именно тот тип человека, кто любит на досуге порассуждать о смысле жизни и своих взаимоотношениях с мирозданием. В итоге оба с мужем мы сошлись на том, что Джованни – замечательный сосед.

 По образованию Джованни бухгалтер, согласно практическим навыкам – официант со стажем, кто часами может рассказывать о прелестях итальянской кухни, да так, что слюнки текут. Однако ни в той, ни в другой профессии наш итальянец себя в будущем не видит. В офисе слишком серо и скучно, в ресторане – шумно и людно. То, чего ему хотелось бы попробовать, это поработать физически, на ферме. Джованни говорит, что в детстве он, конечно, помогал отцу, но никогда не был вовлечен в  процесс целиком. И вот сейчас чувствует, что настало время. А потому, как воодушевленно сообщил нам вчера на сон грядущий Джованни, в его планах провести остаток своих новозеландских каникул в местной глубинке.

И вроде радостно за нашего итальянца, и грустно за себя. Радостно, что человек открыт всему миру, свободен, молод, здоров и легок на подъем, что не боится пробовать новое, мечтает и воплощает свои мечты в реальность. Грустно, что, не успев обрести и вдоволь насладиться, мы вот-вот потеряем нашего такого замечательного мечтательного соседа.   

Жизнь и страдания юной Кэтрин

Вчера вечером за чаем разговорились с соседкой Кэтрин, в который раз выслушав историю её жизни и поисков себя в Окленде. Оказавшись впервые в Новой Зеландии три года назад, выпускница факультета журналистики почти совсем не говорила по-английски, поэтому первый год только и делала, что  усердно ходила на курсы языка и скучала по Германии. Подтянув английский и наплававшись вдоволь в океане, вернулась, радостная, после годового отсутствия, наконец, к себе на родину. Сколько рассказов и впечатлений! Осталось сложить их все аккуратно в папочку, убрать папочку на дальнюю полочку и приступить к делам важным и серьезным, поиском работы, скажем, заняться. И всё бы ничего, но что-то внутри продолжало настойчиво свербеть  –  уж не сердце ли, которое не обманешь, которое, как говаривал старый добрый Гёте, единственная гордость человеческая, источник всей силы, наслаждений и горестей людских? Так вот это самое сердце шептало Кэтрин, что немецкий уклад жизни совсем не для неё. Страдала, горевала, плакала и в итоге при поддержке либеральной мамы и с вымученного согласия консервативного папы - университетского работника, кстати – подала  документы на обучение в магистратуре Оклендского университета, которую благополучно закончила три месяца назад.

На вопрос, чем же ей так полюбился Окленд, Кэтрин неизменно начинает список своих перечислений с расслабленного и спокойного стиля жизни, хорошего климата, природы и океана. Ей нравится, что люди здесь не зациклены на работе, занимаются спортом, вообще не говорят про политику, много отдыхают и проводят всё свободное время с семьей. Её несказанно радует, что в Окленде так мало музеев и выставок со скучными экспозициями. Ей смешны комплексы новозеландцев по поводу того, что, в отличие от европейских держав, у их маленькой страны нет никакой истории, потому что история для Кэтрин – это бесконечные войны и убийства, и непонятно, как всем этим вообще можно гордиться.

Слушая хвалебные речи нашей соседки в адрес её горячо любимой страны и не зная при этом до конца, как и чем она тут живёт, легко можно поверить, что девушка нашла себе своё место под солнцем и искренне счастлива. Мы и сами, честно говоря, были удивлены, узнав, что долгое время по приезде в Новую Зеландию она пила сильные антидепрессанты, что из-за расхождения во взглядах с одной из коллег вынуждена была уволиться из кофейни, в которой подрабатывала во время каникул в университете. С нормальной работой Кэтрин пока тоже не определилась, находит периодически какие-то подработки, переделывает снова и снова своё резюме, наряжается на собеседования, интересуясь у нас каждый раз, достаточно ли презентабельно она выглядит, верит, надеется и не унывает, пусть на сегодняшний день все её усилия и безрезультатны. Уже из собственных наблюдений могу добавить, что у Кэтрин в Окленде несмотря на её огромный круг знакомых, совсем нет нормальных друзей. Те, кто, пользуясь её гостеприимством, ночует на диване нашей гостиной, сменяют друг друга так быстро, что имя редко кого из них удается запомнить. Праздники Кэтрин всегда празднует в разных компаниях, а её молодого человека, валентинка которого красуется на нашей кухне, за всё время мы видели только мельком и всего один раз.

И вот я думаю, что же так удерживает здесь, на краю земного шара, нашу Кэтрин, которая со знанием двух европейских языков и европейским гражданством могла бы легко и без визы, продления которой в Новой Зеландии она с замиранием сердца сейчас ждет, жить не только в Германии, но и в любой другой стране Европы? К чему ей вся эта расслабленность людей вокруг, если самой, чтобы расслабиться, приходится прибегать к антидепрессантам? К чему этот искусственный позитив и искусственное счастье, в которые она себя заставляет верить? Или это только мне со стороны всё кажется искусственным, а на самом-то деле она искренне счастлива и делает то, что должна делать? Говорят, что сердце не обманывает, пусть не обманет оно и нашу добрую соседку Кэтрин, ищущую для себя счастья, как ищет его каждый там, где ему кажется, его счастье должно быть.         

О том, как важно знать, откуда твои гости

Выйдя с утра в гостиную, обнаружила на нашем диване новое тело. То, что тело новое, было очевидно по торчащим из-под одеяла африканским косичкам, которых не наблюдалось ранее ни у одного из наших двух соседей.  Если бы это была девушка Хэша, то она вероятнее всего спала бы у него в комнате, из чего легко заключить, что наша новая гостья -  очередная бездомная подружка сердобольной Кэтрин. После таких выводов с легким сердцем продолжила процедуру по приготовлению кофе, ни питая ни малейшего желания выспрашивать подробности ни у Кэтрин, ни у незнакомки. К сожалению, делать что-то бесшумно я никогда не умела, потому и неудивительно, что девушка быстро проснулась. Мы поздоровались, и я как обычно сделала вид, что очень занята и спешу, потому как перекидываться вежливыми фразами о погоде не было никакого желания. Однако гостья по всей видимости посчитала некультурным отмалчиваться и принялась расхваливать сегодняшний теплый и солнечный день.

Здесь в Окленде я часто ловлю себя на мысли о своем недостаточном дружелюбии по отношению к незнакомым людям. В местные обычаи входит улыбаться и здороваться друг с другом, обмениваться репликами о погоде, комплиментами и прочими приятностями. Однажды по дороге в магазин, задумавшись, я чуть не налетела на пожилую негритянку с сумками, которая, улыбаясь в ответ на мои извинения, воскликнула, как же хорошо сидит на мне моё платье! В Москве меня всегда выводили из себя угрюмые и безучастные лица людей в метро, на улице, в магазинах, и точно так же, как и большинство моих друзей, я любила рассуждать на тему кислой русской физиономии, противопоставляя ей счастливые и улыбающиеся лица, которые наблюдала в чужих странах. И вот теперь, живя за границей, я с ужасом понимаю, что и сама являюсь обладательницей кислой русской физиономии, которая так ярко вдруг стала выделяться на новом для неё фоне.

Вспомнив за собой сей порок и решив не разочаровывать гостью своей русскостью и врожденным недружелюбием, я поспешила подтвердить расчудесность и особенность  сегодняшнего дня, на что незнакомка отреагировала мгновенно, начав рассказывать историю своего появления в наших апартаментах. История оказалась такова, что стыдно мне в конце концов стало не только за своё недружелюбие, но и за то, что слишком много внимания уделяю я своим проблемам и неурядицам, слишком большое значение придаю тому, чему не следовало бы.

Дело в том, что милая эта негритяночка прибыла к нам прямиком из-под обломков Крайстчерча. В момент землетрясения она собиралась в университет, но так до него и не дошла, потому как доходить стало вдруг не до чего. Дом, в котором девушка снимала комнату, за исключением десятков выбитых окон и других незначительных повреждений, слава богу, остался цел. Однако само осознание того, что будь моя собеседница в ту злосчастную минуту не дома, а в гостях, на улице или в университете, проще говоря, в любом другом месте Крайстчерча, где она совершенно спокойно именно в ту минуту могла бы быть… о, об этом, -  перебивает меня очевидица, - лучше думать как можно меньше, слишком страшно насмотревшись на мертвых и искалеченных рассуждать на такие темы!

В Окленд девушка приехала вчера вечером в надежде подать документы на перевод в местный университет. Ни родителей, ни близких в Новой Зеландии у неё нет – она эмигрантка из Африки.  Зато есть подружка Кэтрин, которая любезно предложила ей пожить какое-то время у неё дома - то есть дома у нас. Сейчас наша гостья ищет работу и жильё и с замиранием сердца ждет ответа из университета. Попросила держать за неё кулачки. Что ж, будем держать, и за неё, и за всех остальных новозеландцев, а теперь ещё и японцев, переживших то, перед чем все наши проблемы, заботы, переживания и комплексы не что иное, как ерунда полнейшая.

Соседей не выбирают

Соседей как и родителей не выбирают. За время жизни в студенческом общежитии, корабельных плаваний, путешествий по съемным квартирам Самары и Москвы, с кем только не приходилось делить квартиру, комнату, кухню, каюту, умывальную раковину и даже койку. И каждый сосед был по-особенному хорош, а если вдруг случалось, что был сосед плох, то даже и плох он, как впоследствии при сравнении с другими новыми соседями оказывалось, был по-особенному.

Наши новозеландские соседи, о которых я буду сегодня писать, тоже особенные. Кэтрин и Хэш делят с нами коридор, кухню и гостиную, занимая по комнате в большой трёхкомнатной квартире, принадлежащей некоему новозеландцу Роберту - самому миролюбивому и ненадоедливому хозяину из всех встреченных на моем пути хозяев. Благодаря чудесной традиции цивилизованных стран оплачивать съемное жилье через банк, Роберта за все четыре месяца мы видели лишь единожды при вселении. Саму квартиру нашли без посредников, наткнувшись на частное объявление на сайте. Созвонились, договорились и на следующий день уже въехали – вот так всё просто бывает, когда имеешь дело с расслабленными и простодушными новозеландцами.

  Кэтрин и Хэш, в отличие от Роберта, не новозеландцы, но очень хотят ими быть, что, на наш сторонний взгляд, им обоим неплохо удается. Кэтрин – немка с двухлетним новозеландским стажем, отличным английским, журналистским образованием и шилом в одном месте. Потому как знакомых немцев до соседства с ней у меня не было, все мои представления об этой "гениальной и коварной" нации ограничивались лишь общепринятыми стереотипами и штампами, которые Кэтрин последовательно продолжает разрушать.

И как только я могла предположить, что немцы черствы и негостеприимны? За то время, пока мы живём с Кэтрин, на диване нашей гостиной успела переночевать добрая половина ее университетских знакомых, периодически остающихся, по словам сердобольной немки, без хлеба и крова над головой. На днях мы даже подумали, уж не организовала ли она свой маленький бизнес, предлагая bed & breakfast страждущим.

А как я могла верить в то, что немцы все как один серьезные и вдумчивые натуры, которые семь раз подумают прежде, чем что-то сказать? Наша Кэтрин говорит так много и так быстро, что порой кажется, на подумать ей уже в принципе времени не остается. Как-то еще в первые дни нашего сожительства меня угораздило поинтересоваться насчет ее любимых немецких писателей. Не буду скрывать, что цель я преследовала самую тщеславную и эгоистическую -  блеснуть перед живым носителем великого языка и культуры своим знанием немецкой литературы. И какого же было моё удивление, когда в ответ я услышала одного лишь Гёте с последующим уточнением, что вообще-то книги она не очень любит читать.

Почти так же как книги Кэтрин не переносит пива, что для воображаемого мною типичного представителя Германии было когда-то одинаково непростительно, как и незнание пьес Брехта, например.  Вот уж действительно, век живи – век разрушай стереотипы, а чужая немецкая душа – потемки. В целом же Кэтрин не только приятная и симпатичная девушка, но и целеустремленный, нацеленный на успех человек, специалист по современным музыкальным направлениям, создатель собственного музыкального сайта, над которым она кропотливо и усидчиво – ну должно же в ней быть хоть что-то истинно немецкое - продолжает работать.  

А в то время, пока Кэтрин занимается сайтом своей мечты, наш второй сосед Хэш продолжает работать бухгалтером, получая, в отличие от троих своих соседей-гуманитариев, неплохие деньги. Хэш – обладатель мускулистого тела черного цвета и белоснежных зубов. Родом из Южной Африки, вот уже как семь лет он живет, здравствует, учится и работает в Новой Зеландии. Английский - его родной язык, однако то, как он при помощи этого языка общается, приводит меня, мягко говоря, к замешательству. Нет,  я не могу сказать, что не понимаю его вообще, те 80 % информации, которые, как утверждают ученые, передаются при коммуникации невербальным путем, до меня безусловно доходят. Вот с остальными вербальными двадцатью уже хуже.

Хэш любит спорт, русскую водку и красивых девушек. Каждое утро перед работой он занимается в спорт зале, каждый вечер перед сном балует себя водкой с апельсиновым соком - все в допустимых здравым смыслом объемах, разумеется. А с недавних пор у него появилась новая безобидная привычка - интересоваться Россией и русским языком. Учитывая тот факт, что на одни и те же его вопросы отвечаю я весьма односложно, с трудом, как уже было сказано, понимая африканский акцент и особенную манеру Хэша говорить,  в его любопытстве был заподозрен мною скрытый умысел. Дело в том, что начало всех его расспросов традиционно совпадает с началом моих работ по приготовлению ужина. Заканчивается наша беседа тоже всегда одинаково – его восторгами по поводу моих кулинарных способностей и вопросом,  все ли русские девушки такие хозяйственные. А на днях так он и вовсе проговорился - увидев у меня в сковородке картошку с грибами, воскликнул, что ему определенно пора жениться и жена его непременно должна быть русской. Теперь боюсь, как бы не появилась у нас в доме еще одна сожительница – русскоговорящая и домовитая.

Живя и работая на корабле, я делила каюту пополам с соседкой, и обе мы делили ванную комнату с другими двумя девочками из соседней каюты. Ванная комната, таким образом, была посередине и с двумя дверьми, направо - к нам в каюту, налево - к соседкам. Двери мы, доверяя друг другу, никогда не запирали. После какой-нибудь вечеринки или просто тяжелого рабочего дня, встав среди ночи по нужде, я пару раз спросонок путала двери, и вместо своей вваливалась в чужую каюту, вызывая всеобщий смех и разговоры на утро – однажды я даже уснула на чужой кровати, потому как располагалась она и выглядела точно также как и моя, а соседка, работая в ночную смену, отсутствовала. Всё это разом прекратилось, когда в смежной каюте поселился молодой человек – парень нашей соседки. Дверь предусмотрительная девушка стала запирать, боясь, видимо, как бы среди ночи я снова не перепутала кровати. По сути, весьма разумная предосторожность, вот только общаться мы после этого стали меньше, а под конец почти и не здоровались уже. Как говорится, соседство соседством, а личная жизнь у каждого своя. Да здравствуют здоровые, искренние и разумные отношения между соседями!