Почему мне вдруг захотелось написать про Трэйси, ничего вроде в ней такого
особенного, Трэйси как Трэйси, сидит за соседним столом, маленькая худенькая,
тише воды ниже травы, вот уже полгода как сидит, а ещё через полгода уедет
домой в Китай, по которому так скучает. И вот тогда мы оба обязательно начнём
скучать по ней, и будет не хватать её улыбки с такими белыми ровными зубками, и
тихого голоса со смешным акцентом, и всех её разговоров про китайскую кухню,
косметику, одежду и о том, какой хороший и красивый её Китай.
И всё-таки Трэйси следовало идти не в учителя, а открывать свой ресторан,
как сильно она любит еду и как бесконечно долго может о ней говорить, и как
много у неё в телефоне фотографий, а в голове рецептов всяких разныx китайских блюд. А однажды она вдруг принесла
на работу муку и прямо на рабочей кухне замесила тесто и усадила меня лепить с
ней рисовые шарики – сидели и лепили в рабочее время, и пусть весь мир
подождёт.
А ещё раньше, когда Трэйси только приехала, мы вызвались показать ей центр
города, гуляли, ели мороженое, и она переводила нам всякие китайские вывески и
надписи (как же их оказывается много, куда не посмотри), пока вдруг не
наткнулись на людей с плакатами, которые Трэйси переводить отказалась, но и без
перевода по картинкам было ясно – группа китайских активистов собирала подписи
против бизнеса по трансплантации органов в Китае (а вы про такое слышали?) Я
спросила Трэйси, неужели правда. Трэйси
сказала нет, не правда, ни о чем таком она не слышала и кто эти люди и почему
они это делают не понимает, и долго ещё потом на нас дулась, зачем это мы
подписали.
А ещё Трэйси рассказала, что марксизм и ленинизм - обязательный предмет в
китайской школе, и что вместе с ней в одном классе училось 50 человек, и всё
равно во время урока было очень тихо, потому что дети вялые и усталые, ведь
школьный день с восьми утра до пяти вечера, и что в Китае официально разрешено
иметь только одного ребёнка, но она всё равно хочет двоих.
