Hawke's bay trip

В выходные в Окленде обещали дожди, в Хокс Бэй солнце, так что мы сели и уехали в Хокс Бэй. С появлением в семье прав и четырёхколёсного друга мир стал меньше и ближе, вот бы ещё хороший фотоаппарат, но как-нибудь в другой раз.

Хокс  Бэй - сельскохозяйственный (как будто бывают другие!) регион на юго-востоке северного острова, в пяти часах от Окленда. Выращивают виноград и овечек. В этот раз решили заехать в два города: Хейстингс, где не были, и Нейпир, где были три года назад.

Виноградники зимой

В Хейстингс приехали поздно вечером и уехали рано утром. Поужинали, переночевали, хотели позавтракать, но не нашли ни одного открытого кафе в восемь утра в воскресенье. Поэтому просто прошлись по пустым улицам. По-моему, неплохо для городка в шестьдесят тысяч человек. Судите сами.

Центр

Главная улица

Больница

Кинотеатр

Книжный магазин

Магазин для взрослых 

Цветы от Танюши

Позавтракали в Нейпире, городе арт-деко с улицами в честь писателей и стихами на автобусных остановках. 

What makes one town different from another?

В 1931 году Нейпир пережил сильное землетресение, центр полностью разрушен, ни одного уцелевшего здания, много погибших. 'Природе вопреки' жители выстроили новый город лучше прежнего в модном в то время в Европе стиле. Больницы, школы, магазины, гостиницы, жилые дома и даже макдоналдс (единственный в мире!), всё в арт-деко.

Нейпир солнечный и плоский, в отличие от Окленда, где больше осадков, больше гор. В Нейпире океан спокойнее, заплывают пингвины и морские котики, мы не видели, только читали.

В Нейпире отличная набережная, велосипедная дорожка, бассейн, клумбы и скамеечки, всё очень ухоженное, много велосипедистов. 

За неимением айфонов читаем книжки!

Кстати рекомендую! Ещё один новозеландский автор из современников.

В отличие от Хейстингса Нейпир не кажется провинциальным. Может быть из-за стихов, кафе и книжных магазинов, может быть из-за большего количества людей на улице. Модные бабушки в модных кафе, дети, молодёж. 

Три года назад мы брали экскурсию по городу, катались по винодельням на велосипедах. Тогда мы не попали в музей, бывший на реставрации, а в этот раз попали. Вот он какой красивый.

Домой ехали ночью, в Окленде дождь, в понедельник на работу. Хорошие выходные. Хорошей недели!

То что Дима называет 'pure newzealandness'

She was Russian

У меня хорошая память на преподавателей, особенно хороших преподавателей, я многих помню, что и как рассказывали, какие делали замечания, задавали вопросы. Некоторые такие вопросы остаются с тобой на всю жизнь, ты никогда раньше ничего подобного не слышал и не думал, а теперь думаешь, читаешь, смотришь, опять думаешь. Формируется мировоззрение, вот как серьёзно. 

Когда я представляю, что кто-то (а вдруг!) из моих собственных студентов меня запомнит, у кого-то вот так же отложится в голове да хотя бы один-единственный из моих комментариев, мне хочется прыгать и визжать от радости.

Почти три месяца назад я отвела последний в своём первом семестре семинар. В конце семинара студенты заполнили анонимные анкеты, которые мне показали и оставили на память только сейчас (и чего три месяца с ними делали даже не представляю). В России не помню, чтобы такое практиковалось, а здесь обязательно: преподаватели оценивают студентов, студенты преподавателей. Вот где возможность отыграться! 

Я боялась нескольких вещей. Во-первых, комментариев по поводу моего английского. Во-вторых, знаний. Есть очень крутые студенты, на А+, я сама никогда такой не была (показываю фотографию Гарри Каспарова, кто это? Сергей Лавров! Господи, откуда ты вообще знаешь Лаврова!) Наконец, боялась, что вежливым воспитанным новозеландцам может не слишком нравиться моя на русский лад эмоциональность, когда размахиваешь руками или рассказываешь взахлёб, у меня бывает. 

Но ничего такого никто не написал. Пара замечаний, которые были, от тихих студентов, кому не хватало внимания или не давали высказаться “выскочки” и “умники”. Вот как, я же наоборот тихонь лишний раз не трогала, пусть молчат раз молчат. Буду знать.

В остальном сплошные приятности. В одной из групп аплодировали! В общей сложности пять (!) человек лично подошли и лично поблагодарили. Трое поинтересовались, не будет ли курса по русской истории. С двумя осталaсь после занятия, они спрашивали, ну я и рассказала про себя (меня только спроси…), они про себя. 

Когда я была студенткой, думала, преподаватели меня не помнят и не знают, а если знают, то быстро забудут. Ну сколько таких как я. В каждом классе, каждом семестре, из года в год. Это неправда. Я помню очень хорошо и очень многих своих студентов, имена, лица, что, как и когда говорили. Я не представляю, как можно забыть.

Как так можно забыть студента, кто в ответ на мою картинку на экране подскочил со стула: “Это же Достоевский!!! И эта книга, это очень хорошая книга. Большая, как все русские книги. Её конечно нужно прочитать. Там главный герой, студент с юридического…” И я видела, как некоторые другие сделали себе пометки.

Bliss

"They have met in the club and she had fallen in love with her, as she always did fall in love with beautiful women who had something strange about them." ("Bliss", Katherine Mansfield)

Рассказ начинается с того, что молодая женщина идёт, нет, бежит, нет, летит по улице, ступенькам, вдоль дороги, мимо клумб с цветами. Какое-то особенное возбуждение, беспричинное счастье, радость (bliss!) переполняют её. Да и отчего же, почему бы и не быть счастливой? Стыдно, стыдно быть несчастливым! 30 лет, прекрасные отношения с мужем, малыш, достаток, большой красивый дом, красивый сад, умные талантливые друзья с похожими интересами. Но именно сегодня счастье какое-то особенное (не к добру?), именно сегодня хочется улыбаться, смеяться без причины, нюхать цветы, танцевать, танцевать, танцевать. A вечером будут гости. В том числе молодая загадочная женщина, с кем недавно познакомилась, в ком что-то такое интересное и притягательное, что героиня пока не может себе объяснить, какая-то внутренняя связь, отчего это? Вечером она знакомит новую подругу с мужем, муж настроен скорее скептически (такой он скептик), а чуть позже выяснится, что эта самая женщина его любовница. Что теперь, что теперь будет? На этом рассказ замечательной новозеландской писательницы Кэтрин Мэнсфилд, так сильно меня вдруг тронувший, заканчивается.

Чего и следовало ожидать! Если кто не знаком, Кэтрин Мэнсфилд не самый весёлый и жизнеутверждающий автор. Подружка Вирджинии Вулф и Лоуренса, поклонница нашего Чехова, мастер короткого рассказа, модернистка, феминистка. В девятнадцать лет она уезжает из Новой Зеландии навсегда, скитается по Европе, выходит замуж за случайного встречного, не самого умного и красивого и даже не богатого, чтобы на следующий день после свадьбы сбежать и не вернуться. Новозеландские родители, отчаявшиеся вразумить, лишают наследства. Теряет ребёнка, так и не родившегося, через несколько лет младшего брата, солдата первой мировой войны. Второй раз замужем за английским писателем: то сходятся, то расходятся, живут в разных странах, такие отношения, непостоянные, свободные, много поклонников у обоих. Умирает от туберкулёза в 34 года. Не написала ни одного романа, но много много рассказов и новелл. Много про семью, хорошую счастливую среднестатистическую семью, где, чуть копнёшь, один несчастнее другого, и все живут какую-то не свою, чужую ненастоящую жизнь (наш Чехов!).

Katherine Mansfield (1888-1923)

с мужем, John Murry

Рассказ про молодую и счастливую женщину как только не интерпретировали. Но одна интерпретация мне понравилась больше других. Может оттого что о ней рассказала за обедом (так просто, так обыденно) Трейси, написавшая (тоже у Алекса!) целую докторскую по Мэнсфилд с целой главой об этом рассказе. Или оттого что в этой интерпретации всё-таки есть надежда (на счастье!), в сумасбродстве есть надежда, в заурядности - никакой. 

Так вот согласно Трейси (с Алексом), героиня не счастлива (как думает), но несчастна в семейной жизни. Материнство не приносит должного удовлетворения (эпизод с ребёнком и нянечкой, пока мама любуется и умиляется, несколько наигранно, со стороны), равно как и супружеская жизнь (вдруг оказывается, что в тот самый роковой вечер в первый раз в жизни она чувствует физическое влечение к мужу (или кому-то ещё?), а раньше как-то нет). Ну что же, может быть, всё может быть. Но почему, но откуда тогда это особенное возбуждение, беспричинное счастье, радость, bliss? А что если причина та самая загадочная любовница мужа? А что если муж не центр вселенной и вовсе не имеет прямого отношения к непонятной (какой-такой?) внутренней связи между любовницей и обманутой женой? Вот такой рассказ начала 20 века, такая жизнь, такая загадочная женская душа, такая Кэтрин Мэнсфилд (одинаково, кстати, любившая и мужчин и женщин).

Думаете, похоже на правду?

Triple A

Алекс пригласил меня на свои лекции по новозеландской литературе. Я пришла и осталась. Да что я, мы оба остались. Я под кайфом впечатлением, ну очень очень довольная. И Алекс остался. Навсегда в моём сердце со всеми своими историями рассказанными уже и не рассказанными ещё (авансом). Там всё прекрасно: содержание, форма, приёмы повествования, сам повествователь. Увлекательно, глубоко, доступно, продуманно до мелочей. А как ещё говорить о литературе? Сижу завидую студентам и сама себе завидую. Сколько за свою жизнь я прослушала лекций? Эти, не успев начаться, уже вошли в лучшие. А сколько их впереди! Семестр впереди. 

Андрей это Эндрю, но пусть будет Андрей. Андрей тонкий как музыкант или музыкальный инструмент, у него длинные руки, ноги и волосы (светлые пушистые), запрокинутая голова (мешают же волосы), длинные пальцы, на пальцах длинные ногти, (говорят) маленькая дочка лет восьми. Он угловатый, но это приятная обаятельная угловатость. Фигура молодого, лицо взрослого человека. Задумчивый, умный (а кто тут не умный). Вместо шапки на ходу он надел сковороду, это Андрей. Андрей ведёт семинары у Алекса. В прошлом году он защитил докторскую (по средневековью) и переехал с моего стола (теперь моего) в отдельный кабинет. И как я угадала со столом, пять давали на выбор, но я специально выбрала тот который у окна Андрея, потому что у окна хорошая аура и наследственность. Андрей пригласил меня на свои семинары к лекциям Алекса. Я не заставила себя уговаривать, и второй раз приглашать тоже не пришлось (так вот какая я). У Андрея почерк врача (у меня самой не лучше, но на доске обычно стараюсь), зато аккуратные красивые имейлы. Девочки в офисе сказали, что Андрей джентльмен. И без девочек конечно ясно. 

Анна ведёт лекции к моим собственным семинарам. У Анны четверо детей. Младшего родила, пока писала докторскую (тоже у Алекса) девять лет назад. Для многодетной мамы, чей старший сын студент, выглядит очень молодо, ну это потому что рано начала (её слова). Анна не любит презентаций, не любит картинок, одевается в чёрное/серое/белое, не красит (светло русые) волосы, не красится совсем (и всё равно молодая и приятная, вот как так). Она тоненькая (как Андрей) и маленькая (не как Андрей), добрая (все тут добрые), у неё приятная улыбка, тонкие умные губы, тонкий прямой нос, хорошо поставленный голос, дикция (я бы всех троих слушала слушала слушала).

Старая Новая Зеландия

Военная операция "чёрная линия" - цепочка вооружённых солдат, обстреливающих деревни аборигенов, неделями (!) с юга на восток, так чтобы наверняка в живых ни детей, ни женщин, никого. Практиковали в Австралии, о.Тасмания, 1830 год. 

Тасмания

Новозеландским маори повезло чуть больше. Новая Зеландия - последняя из колоний, к тому времени как доплыли и до неё, начало приходить осознание (медленно, с переменным успехом), что творят, и почему так нельзя. 

В начале 1830ых на побережьях северного острова Новой Зеландии жили несколько тысяч маори и около семидесяти европейцев (пакеха). Например, Джеймс Хеберли.

Когда Хеберли было 11 лет, он отправился в море. Оба его родителя, немец и англичанка, к тому времени уже умерли, и отправляться больше было некуда. В море на китобойном судне ему так не нравится, так не нравится, что 1 апреля 1830 годa в возрасте 20 лет после мучительных терзаний и сомнений, вконец отчаявшись он сбегает с корабля к новозеландским дикарям-каннибалам, которые его не съели (тех, кто с добрыми намерениями, обычно не ели). Женится на маори, выучивает язык, работает на земле, воспитывает 8-ых детей, в прекрасных отношениях с местными. 

Хеберли и его жена-маори

Таких европейцев называли пакеха-маори, к ним хорошо относились, продавали землю за гвозди и простыни (и оружие), использовали в качестве переводчиков при торговле с судами из Сиднея, например. Европейцы с кораблей (джентльмены!) пожимали плечами, считали сумасшедшими, опустившимися, дикарями, не очень-то доверяли.

Другой известный пример - Фредерик Мэнинг. История всё та же, приплыл из Австралии (в Австралию из Ирландии), 19 лет, женился, построил дом, жил долго и счастливо. В 1840 году, когда маори подписали договор с британской королевой (всё по-честному, без геноцида), был очень против, и Хеберли был против. Одно дело единичные беглецы с китобойных судов, согласные играть по чужим правилам, другое солдаты и массовая иммиграция, что не заставила себя ждать. 

Мэнинг

Потом была война. Одна, вторая. Маори против пакеха. Маори за пакеха. Маори против тех маори, что за пакеха. Пакеха-маори против пакеха. Жгли деревни, убивали (ели) друг друга, всё как обычно.

Когда войска Хеке (предводителя восставших маори) были разбиты и вариантов не оставалось, Хеке объявил, что ждёт главного пакеха у себя мириться. Главный пакеха (мы не гордые) пришёл, пожали руки, потёрли носы, подписали бумажки (англичане любят бумажки!) мир, дружба. Тем временем согласно маори: кто пришёл мириться, тот и проиграл. И к чёрту бумажки. 

Хеке с женой

Оставшись вдовцом, Хеберли взял в жёны европейку. Дочь от второго брака - бабушка писательницы Дженет Фрейм.

Мэнинг написал две книги. Про войну на северном острове и “Старая Новая Зеландия”.  Вообще-то Мэнинг сатирик, читать очень весело (и легко), я смеялась. Издательство 2001 года под редакцией моего научного руководителя.

New semester plan

Последние недели были интересными (прочитала две книги) и бессобытийными (в офисе с 8 до 5-ти, универ полупустой, каникулы). Проверила работы, выставила оценки, переехала в новый кабинет. Мой контракт преподавателя закончился вместе с семестром, и осталась я безработным студентом. И вроде ничего (читай, пиши), будь у меня хотя бы стипендия что ли. Что-то я размечталась.

В общем, подумала я, погрустила, помечтала, собралась и разработала трёхступенчатый пошаговый план действий: как заполучить новый контракт на новый семестр. Плюс запасной вариант.

Step One

To begin with конечно спросила Марка, и Марк конечно ответил, что при всём его ко мне уважении и желании… Короче, я больше для галочки спросила. Предмет, который преподавала, только для первого семестра, ничего другого у него для меня нет. Зато предложил проверить свою порцию экзаменов (пока сам на конференции), что тоже неплохо.

 Step Two

After that я осмелела до того, что написала незнакомому преподавателю, а нет ли у него чего-нибудь для прекрасной меня, и как я хочу преподавать. На следующий день иронией судьбы оказалась с ним в одном лифте и (вдруг!) отчаялась до такой в общем-то несвойственной мне степени, что протянула руку с пистолетом: "очень приятно, Мария, та самая Мария". От неожиданности преподаватель что-то там мне даже пообещал: вообще-то у него есть помощник, но может быть будет нужно два? На прощание (видимо придя в себя) добавил, чтобы я не сильно расстраивалась, если он не напишет. Я не сильно расстроилась, да ладно.

Step Three Final

Lastly последней моей надеждой был (как обычно) Алекс, мой научный руководитель и заведующий кафедрой, кто если не Алекс? Алекс, мой добрый вежливый Алекс, вежливо меня выслушал и вежливо мне отказал. Почему? Ну хотя бы потому что я новенькая на кафедре (Марк, как и я сама, с другого департамента), только начала, потому что нужно ко мне присмотреться, услышать/увидеть меня на конференции, потому что обычно преподавать дают студентам постарше, и то не всем, не у каждого получится, не у каждого способности, в этом духе. Я конечно всплакнула втихаря, но что делать, не смертельно, ведь был же и запасной вариант.

Backup

Запасной вариант - временная административная работа. Тут мне не пришлось сильно утруждаться, в кои-то веки опыт сыграл на руку. Я обратилась в наш местный университетский отдел кадров, кто как раз пристраивает таких как я, с местным опытом на временные проекты. Брать нового человека на полставки и несколько месяцев, организовывать тренинги, вводить в курс дела не имеет смысла, а тут так сказать готовый специалист, кому большего и не надо (ведь я всё ещё надеялась преподавать, не в этом, так следующем семестре/году/когда-нибудь). На следующей неделe собеседование. Могло бы быть.

Result (unexpected)

Могло бы, но не будет, потому что вчера вечером (спустя три с половиной недели после нашего разговора) мне написал Алекс. Так и написал, что пожалуй он всё-таки сможет мне кое-что предложить уже в этом семестре. Как я на это смотрю?

Как я на это смотрю????????????????!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Семестр начинается уже в понедельник, контракт оформили в одно мгновение. Наверное, что-то сорвалось с другим преподавателем? Бог его знает, да и какая разница!

Предмет… я уже потом посмотрела, что за предмет, ну как обычно, не глядя. Что-то про стилистику, жанры, тексты, блоги (!), как креативно писать на английском языке (ё ж моё!). А что делать, по ходу разберёмся, первокурсники, три группы, три семинара в неделю. У меня нет слов, нет слов, чтобы описать, какая я довольная! 

Жизнь Джеймса Бэкстера в кратком (вольном) пересказе

Дед университетский профессор, бабушка директор школы для девочек, красавица

Фермеры по линии отца, дед алкоголик

Первая Мировая война

Поздний неравный, но счастливый брак родителей, оба пацифисты, старший брат

Хелен Коннон, 1880, бабушка Бэкстера

Вторая Мировая война, школа, первый сборник стихов

Незаконченный университет

Бары и пьянки, плохая наследственность?

Жена-маори с университетским образованием (редкость в квадрате)

двое детей, Бэкстеру чуть больше двадцати

Первый сборник критических статей

Второй сборник стихов

Работает везде, живут бедно

Бэкстер - первый из новозеландских поэтов так рано, так стремительно 

заявивший о себе 

Педагогический колледж

Бэкстер хороший учитель, кто любит (и жалеет) детей

и людей

Но продолжает пить

изменять жене

писать стихи

Бэкстер, 1940е

Интересуется религией
думает о смерти
читает Толстого
принимает крещение
С третьей попытки всё-таки заканчивает университет
Общество анонимных алкоголиков, восемь лет, чтобы избавиться от зависимости
работает редактором
работает почтальоном
медитирует
исповедуется 
пишет драму
Бэкстер - основатель новозеландского театра
Бэкстер в Японии
Бэкстер в Индии
В каких условиях живут (и умирают) люди!

Бэкстер-почтальон

Бэкстер выступает в поддержку женщин

гомосексуалистов

маори

против войны во Вьетнаме

против ханжества и пуританства

Бэкстер - прекрасный оратор

Его особенно любит молодёжь

Бэкстер уходит из дома, оставляет жену и детей

живёт в притоне со студентами-наркоманами

маори-наркоманами

всеми другими наркоманами

Друг и защитник маргиналов

Он не критикует, но понимает и переживает

Он ездит по университетам и школам

С критикой университетов и школ

За реформы образования

и общества

Бэкстер, 1960е

Он основывает коммуну в маленькой деревне маори

с названием Иерусалим

чтобы трудной молодёжи в трудной ситуации

было куда прийти

Бэкстер первый привлекает новозеландскую общественность к проблеме наркомании, особенно актуальной в 60-ые

Бэкстер хиппи с бородой и длинными волосами

Босой и в грязной одежде

Он спит на матрасе, на полу

В комнате с пятью другими людьми 

Он ухаживает за ними, говорит о любви, милосердии и Боге

Его называют папой, иногда мамой

Он продолжает писать стихи

Два новых сборника стихов

Коммуна в Иерусалиме

В 40 лет он выглядит на 60

Его мучают мысли о родителях, оставленных жене, детях

студентах, людях, человечестве

Скитается из города в город, болеет

Умирает в 46

На похороны приходят восемьсот человек

Одна третья всей страны?

Хоронят в Иерусалиме, согласно традициям маори (что большая редкость)

Похороны, 1972

Когда я дочитывала биографию Бэкстера

написала Пэт (кто маори, моя учительница английского и старший друг)

Что она думает про Бэкстера? Хорошо ли его знают в Новой Зеландии?

Я давно заметила, что новозеландцы (в том числе Пэт) не сильно чтут своих авторов

и склонны их недооценивать

Высокая культура в маленькой деревне?

Тем более удивилась, когда Пэт назвала Бэкстера 

самым известным поэтом и персонажем Новой Зеландии. И что любой грамотный человек его знает. И что он особенно дорог маори за коммуну в Иерусалиме.

Теперь и вы тоже знаете.