Откуда есть пошла земля новозеландская

Если ехать за новозеландской историей, то ехать в регион Bay of Islands, куда 700 лет назад приплыли племена первых маори и где в начале 19-го века селились первые британские миссионеры. Именно там первая неофициальная столица страны Корорарека (ныне Рассел), что через пять лет после подписания знаменитого договора между англичанами и маори была разграблена и сожжена восставшими против британской короны племенами. Так началась новозеландская гражданская война, растянувшаяся на без малого тридцать лет.   

Вот туда-то мы и отправились на пасхальные праздники. Привести себя в норму после безумной рабочей недели, побаловать глаз новозеландскими ландшафтами, ну и напитаться историей, разумеется.

На этот раз ехали на машине, а значит останавливались где душа прикажет - по долинам и по взгорьям побродить, в галерее отобедать, у водопада сфотографироваться, перевести дух от серпантина, а однажды даже на лам наткнулись случайно.

Красавицы-ламы, иммигрантки из Южной Америки

Помимо мелких внеплановых мероприятий была у нас и обязательная программа. Почти половину второго из двух дней провели в именитом местечке Вайтанги, где был подписан и в честь которого назван тот самый договор (the Treaty of Waitangi, 1840), с которого обычно ведут отсчёт новозеландской истории.

На сегодняшний день Вайтанги представляет собой большой музейный комплекс, где в сопровождении ну очень колоритного гида можно поглазеть на гигантское каноэ, побродить по маорийской мини-деревушке, потрогать, пощупать и поспрашивать.

Наш гид

Самодельное каноэ на 130 человек

Спальня

Кухня

Вид из "окна"

Ну и ясное дело никуда без маорийского перформанса. Покажите мне туриста, не видевшего знаменитую хаку в исполнении полуобнаженных громкоголосых мужчин. Но мы-то не туристы, а следовательно видели впервые и впечатлились очень. Представление длилось около часа и началось не с самой дружелюбной встречи у подножия Марае криками и дикими плясками. Было не то, чтобы страшно, но страшно необычно. Настолько необычно, что дыхание замирает и сердце ускоряет ход. Вот только представьте, трое крупных голых мужчин прыгают вокруг тебя размахивая палкой, с выпученными глазами и высунутыми языками. Очень близко, очень угрожающе и очень правдоподобно. Оказалось, это такой традиционный стиль приветствия-испытания с целью распознать, друг ты или враг. Со слов гида, когда Абел Тасман подплыл к новозеландским землям, племя выбежало на берег всего лишь “поприветствовать” иноземцев, после чего корабль развернулся и отплыл на приличное расстояние. Вот что значит межкультурное недопонимание.

 Но мы-то посмелее Тасмана, выстояли до конца, после чего, распознав наши добрые намерения, хозяева впустили внутрь, где уже в более уютной обстановке пели и плясали для нас, в том числе пронзительно лиричные песни, от которых ком в горле.

А тем временем в двух шагах от Марае дом дипломата Джеймса Басби, где в начале девятнадцатого века он жил с семьей и во дворе которого был подписан уже не раз упомянутый договор в знак мира и дружбы двух культур. В доме пианино, цветы, вазы, книги, картины. Обычный в общем-то дом британского аристократа того времени. Но не передать словами, как по-иному это обычное воспринимаешь после часа в Марае с “дикарями”.

Оценочные суждения в духе хуже-лучше совершенно точно здесь не срабатывают. За дикими плясками скрытые смыслы, чужая, но очевидная духовность, вековые традиции. В обстановке дома близкие и узнаваемые ценности, культура в привычном европейском её понимании. И всё это в двух шагах друг от друга, на одной земле, в одной стране через непонимание, неприязнь и недоверие с переменным успехом пытается ужиться друг с другом. 

Русский в массы

Вероятно на новогодние праздники я слишком сильно пожелала себе работы, так что с некоторых пор (ну кто бы мог подумать!) не я её ищу, а она меня. Начать хотя бы с того, что меня не отпустили из музея, умолив остаться ещё на месяц. На работе каждый день поджидает не уменьшающаяся, сколько ни разгребай, гора испанских словарей, учебников и книг (ещё чуть-чуть и заговорю), что нужно сорганизовать в приличную библиотеку и совсем уже скоро презентовать местным учителям испанского. Молчу про тексты, тексты и неумолимо приближающиеся зачеты, а уж про работу по дому и думать забудь (а муж на что?)

Так вот вдобавок ко всему перечисленному у меня ещё одна новая работа. Теперь я преподаватель русского языка на вечерних курсах при университете. Ну как тут откажешься? Вот и я не осмелилась. А когда озвучили зарплату в час, так и вовсе дар речи потеряла - что же такого они хотят от меня слышать и видеть за подобные деньги?

В моей группе шесть человек, пять новозеландцев и американка, трое мужчин и три женщины, из которых половина плюс-минус ровесники моей бабушки, двое годятся в родители и одна молоденькая студентка с музыкального факультета. Начинают с нуля, причины у всех разные, но без вопросов достойные. Кто-то полиглот и учит уже третий по счёту язык. Кто-то был проездом и собирается ещё в Россию. Американка начинала учить русский лет пятнадцать назад и теперь хочет освежить память, студентка любит Стравинского, а водитель автобуса фанатеет от русских народных песен.

Сказать, что я боялась, ничего не сказать. Опыта работы учителем или хотя бы репетитором у меня нет вообще, даже в университете как могла отлынивала от месячной практики в школе - готовилась к свадьбе и переезду, не до преподавания было. А тут сразу и на английском! Так что моим единственным козырем впервые за два с половиной года жизни в Новой Зеландии оказался родной русский, за который, как пообещала научная руководительница, всё простят.

И действительно простили. Стойко выдержали моё двухчасовое балабольство на ломаном английском. Но слышали ли бы вы, как мы читали хором алфавит, как они заглядывали мне в рот и млели, когда снова и снова повторяла трудное слово. А знали бы вы, как красиво, оказывается, звучат названия наших месяцев, если произносить их медленно и по порядку. Вот честное слово, никогда в жизни русский язык не казался мне таким великим, могучим и прекрасным, как на нашем сегодняшнем первом из шести (ах, какая жалость, что только шести) занятии.    

То одно, то другое

То третье, а тут ещё что-нибудь, как сказал один поэт. А бывает, что ни того, ни другого, как вдруг навалится всё и сразу. Так у меня и вышло. Лежала себе на пляже, книжечки почитывала, бед не знала. Но пришла осень, и часы как-то особенно резко прибавили ходу, и завертелась-закрутилась моя доселе беспечная, лишь слегка разбавленная музейными событиями, жизнь.

А дело в том, что с осенью пришел новый семестр, а значит тексты, тексты и горы писанины.  Вернулась сегодня с первой лекции, сижу и не знаю радоваться или начинать заранее волноваться. Объём курса предполагает двадцать часов в неделю самостоятельной домашней работы. Прекрасно, плюс двадцать на диссертацию, по которой отчитываться каждый четверг. Плюс пять на музей, что для души. С учётом отсутствия необходимости тратить время на транспорт, ибо всё близко, получается нормальная рабочая неделя, как планировала. А зря. Зря планировала. Нежданно-негаданно на меня свалилась работа, которую так хотелось на время каникул, но которой непременно было нужно дождаться начала семестра и именно тогда на меня свалиться.   

А свалилась она оттуда же. Мужу предложили новую должность в университете (координатор международных проектов, если кому интересно). Тот же департамент и коллектив - новые обязанности и название. Тем временем его старая административная позиция осталась не при делах. Ну а так как я успела уже в качестве помощника по вызову в офисе примелькаться, то мне её и предложили. Ура! Соцпакет, приличная зарплата и все дела, не говоря о строчке в резюме – первый в стране университет! И это взамен на всего-то двадцать часов в неделю неизвестно откуда и какими путями добытого времени.

Всё, обещаю больше не ныть. Это уже просто некрасиво. Такие возможности на дороге не валяются, чтобы не то что отказываться, но хотя бы сомневаться. Я рада, очень рада. Теперь у меня не будет свободного времени вообще. И это прекрасно. Хорошо хоть есть возможность с мужем видеться. Кстати про мужа. Он снова мой первый и основной начальник, и сидим мы на этот раз в одном кабинете. Он и я и никого больше. Перед тем как принять окончательное решение (на этот раз меня берут не временно, как раньше, но с контрактом и всеми вытекающими из него последствиями) начальница попросила Диму подумать как следует, сработаемся ли мы. Я слышала, в некоторых компаниях на официальном уровне не разрешается трудоустраивать супругов, здесь такого закона нет, тем не менее семейные распри на работе никому не нужны. Дима не растерялся, ответил, что муж и жена мы дома, на работе коллеги. Вот и прекрасно, осталось соответствовать.

Kia Ora, добро пожаловать в Auckland Museum

Будем знакомы. Для тех, кому режет слух звук "ш", меня зовут Мария. Маша - для любителей русской словесности. В музее я новенькая, экскурсию провожу в первый раз и исключительно по собственному энтузиазму, следовательно не судите строго.

Наш музей (о, как же гордо и приятно так его называть), по которому я предлагаю сегодня со мной прогуляться, огромный, обойти всё за один и даже несколько раз невозможно и утомительно, а значит, рассказывать и показывать буду изборочно, на свой вкус. Итак, начнём.

А начнём, пожалуй, с истории музея, что напрямую связана с историей страны, а также его трёх официальных названий. Музей был основан в 1852 году через одиннадцать лет после основания Окленда, первой столицы Новой Зеландии, и двенадцать после подписания знаменитого договора Вайтанги, согласно которому племена маори в здравом уме и по доброй воле принимали покровительство королевы Виктории, кто в обмен на возможность арендовать (!) маорийские владения предложила защищать аборигенов от французов, американцев и прочих охотников до чужих земель. Этим фактом своей истории Новая Зеландия, кстати говоря, бесконечно гордится. В соседней Австралии всё случилось куда менее цивилизованно: пришли, перестреляли, начали командовать. А тут договор и все дела. Разумеется и к сожалению, без проблем, войн, кровопролития и затянувшихся по сей день споров, кто в доме хозяин, не обошлось и здесь, но то позже, а у истоков всё-таки имел место быть договор.

 Художник Мarcus King, Alexander Turnbull Library 

Изначально музей основывался как музей о жизни и культуре маори, о чём европейским иммигрантам неплохо было бы иметь представление, раз уж собрались в стране жить. Отсюда его первое официальное название – Tamaki Paenga Hira, что в переводе с маорийского означает “Великое Оклендское Хранилище”. На сегодняшний день в музее самое большое в мире собрание артефактов маорийской и полинезийской культур.

Сердце музея - настоящее Marae, место, где племя собиралось по случаю свадеб и похорон, где решались самые важные вопросы, детям рассказывали историю их предков. На стенах Marae языческие боги, кто призван защищать и оберегать племя. Мarae официально не принадлежит музею, но арендуется у маорийской общины. В качестве платы музей проводит регулярную реставрацию и поддерживает историческое здание в надлежащем состоянии. По просьбе общины, заходя в Marae, посетители разуваются. Не потому, что полы могут испачкаться или поцарапаться, но потому, что место священное и таков обычай.

Отдельное почетное место занимают работы самого, пожалуй, известного новозеландского художника Чарльза Голди, кто прославился своими реалистичными портретами пожилых маори.

В 1929 году музей переехал на свое новое нынешнее место и был значительно расширен. Теперь в нём появилась мемориальная доска с именами оклендцев, погибших в Первой Мировой войне, которая с годами всё росла и росла за счет погибших во Второй Мировой, Индии, Вьетнаме, Афганистане. Честно сказать, до приезда в Новую Зеландию я и думать не думала, что эта маленькая, такая далёкая, что кажется, не имеющая ничего общего с бедами и невзгодами остального мира страна вместе со всем остальным миром была вовлечена во все эти ужасы двадцатого века. Оказывается, была. Будучи колонией Великобритании, Новая Зеландия, как и многие другие страны, посылала своих двадцатилетних мальчиков, и белых, и маори, воевать на большую землю.

Третий этаж музея почти весь о войне: кроме мемориальной доски - оружие, пушки, флаги, письма, видео, фотографии. Отдельный зал, куда особенно страшно входить, просвящен жертвам Холокоста. Уже после войны многие еврейские семьи переезжали на постоянное место жительства в Новую Зеландию. Их истории и судьбы в письмах и фотографиях. 

      

Auckland War Memorial Museum – второе официальное название музея, которое, как мне сообщили по секрету, стараются использовать пореже, особенно если дело касается рекламы. А причина в том, что туристам, кто первый раз в стране, слушать о войне хочется меньше всего. Оно и понятно, люди отдыхать приехали, а тут история, которую не перепишешь, а как хотелось бы. Для таких отдыхающих есть ещё одно тоже официальное название – Auckland Museum, которое со временем и по праву стало самым часто употребляемым, ведь музей уже давно не только про маори и войну, но обо всём на свете, то есть, энциклопедический.

Одна из постоянных и всегда популярных выставок – Auckland 1866. Жилой дом, гостиница, мастерская, продуктовая лавка, улочка, фонари, музыка из граммофона, лошадиный цокот, хохот приближающейся толпы. Всё как в 1866. Как будто перенёсся назад во времени.

Отдельный зал посвящен времени, когда деревья были большими для среднего новозеландца средних лет. Детские игрушки, сладости, фильмы, рекламные плакаты, школьная форма, классная комната с фотографиями выпускников разных лет. Вот тут отличить настоящего киви от туриста – раз плюнуть. Там, где турист пройдёт мимо, новозеландец заохает, заахает и может быть даже прослезится – те самые конфеты, тот самый мишка, ах, как летит время.

 

Один из этажей полностью отдан под краеведение. Начиная от динозавров, заканчивая жучками и паучками.

Моа, самая большая из когда-либо существовавших птиц. Так бы, может, и жила, но съели маори. 

Отдельно – морской мир, ну и само собой, всё про горы и вулканы. Для желающих испытать землетрясение – специальная комната, где сидишь себе в мягком кресле, смотришь телевизор, гладишь кошку, как вдруг начинает трясти не по-детски. Маленьких детей, пожилых, а также людей с неустойчивой психикой обычно просят не входить. По окончании сеанса объясняют и рассказывают, как следует себя вести, если землетрясение случится взаправду.   

Ну и наконец, рай для детей и их родителей. Зал для самых маленьких и любопытных. Можно и нужно трогать, щупать, открывать, нажимать и даже заглянуть в самый настоящий микроскоп.

На этом, пожалуй, закончу. От количества нерасказанного даже грустно. Ох, нелёгкая это работа. Как объять необъятное. Успокаиваю себя лишь тем, что что-то  всегда лучше, чем ничего. Спасибо за внимание и терпение. Отзывы и предложения по желанию можно оставлять в комментариях ниже. Haere Ra и до скорых встреч!