Yes, Chris!

У нас новое развлечение – спорт. Купили абонемент в университетский спортзал. Для студентов и сотрудников цена символическая, вот и думаем, почему бы и нет, здоровый образ жизни и прочее. Первый месяц ходили только на тренажеры. По утрам, не каждый день, а если про меня, то вообще раз в неделю. Двадцать минут дорожка, пятнадцать велосипед. И всё, по домам. Не потому что слабая (верю в свой нераскрытый потенциал), но скука несусветная. Отвратная музыка, а клипы такие, хоть с закрытыми глазами беги. У Димы хотя бы цель – плоский живот, у меня он и так плоский, плюс вес бараний, особенно с учётом роста, хоть сейчас на подиум.

В детстве мне хотелось быть ниже и фигуристее. Мужчины любят маленьких женщин, мужчины любят пaмпушек. Так и живёшь в страданиях и комплексах, пока однажды не осенит - не слишком ли много чести для мужчин? Это глупое бабье желание нравиться непонятно кому. С возрастом, говорят, проходит, а если не проходит, то очень жаль. Нравиться нужно себе, ну и своему партнёру. С этим у меня лет с семнадцати в порядке, а точнее было в порядке, пока мы не начали ходить на все подряд групповые занятия – фитнес, йога и прочее.  

Так странно видеть себя в зеркале в коротких шортах и спортивной футболке, с заколотыми волосами и в очках не к месту, раскрасневшуюся и вспотевшую, делающую упражнения невпопад и не в такт, быстро выдыхающуюся и сдающуюся там, где остальные только-только входят в раж. А вокруг парни и девушки, сильнее, натренированнее, а на сцене Крис в рельефном блестящем теле с голливудской улыбкой:  yes, guys?

Так у меня появилась цель – хочу новое тело, не ручки-палочки и спина колесом, но сильное и гибкое. В конце концов, я всегда любила сильных женщин. В первую очередь сильных духом, конечно, но если одно с другим в гармонии, так оно ещё лучше. К тому же неожиданно мне оказались по душе групповые занятия. Нравится подмигивать Диме и видеть его прогресс, офигевать от количества дисков, что нацепила себе на штангу маленькая и худенькая девочка слева, чувствовать себя в команде, потому что если опустишь колени раньше остальных - плюс двадцать пять отжиманий всем. И даже Крис, кого на первом занятии записала в гламурные подонки, тоже всё больше нравится: yes, guys? - yes, Chris! И поехали.

Жизнь по средам

В среду я не работаю и не учусь, но просто так удовольствия ради торчу в универе. А всё потому что в нашем универе можно жить. Можно аки древний грек возлежать с книжкой на мягких диванах в комнате отдыха, куда не пускают сопливых бакалавров, но только людей со званиями да степенями или как минимум, что больше про меня, на степень замахнувшихся. По соседству возлежат многоумные доктора и профессора всяких-разных наук, чьи интеллектуальные, а чаще бытового характера беседы можно подслушивать, делая вид, что читаешь или спишь или просто слишком воспитанный, чтобы подслушивать. Тут же можно спуститься в спортзал и попотеть на беговой дорожке или велосипеде или даже поскалолазить, чего я никогда не делаю, разве что на беговой дорожке да и то больше для галочки и редко до такой степени, чтобы вспотеть. Здесь же можно принять душ, высушить волосы, отобедать в кафе с видом на башню и скидками для студентов и преподавателей. Можно уйти в книжные лабиринты необъятной библиотеки, сидеть за компьютером, лежать за ноутбуком, а если заранее ещё и подсуетиться, попасть на какой-нибудь бесплатный жутко или средне интересный семинар. 

Какой из меня препод

А вот и не плохой, судя по тому, что пятеро из шести моих студентов изъявили желание продолжить занятия, так что впереди нас ждёт ещё один увлекательнейший полуторамесячный курс русского как иностранного со всеми вытекающими из него склонениями, спряжениями и падежами.

А ведь я знаю, что на собеседовании не сильно понравилась Ричарду – без опыта работы, на вопрос, как бы я организовала урок - общие фразы, где буду брать материал – в библиотеке, почему хочу преподавать – давно хотела попробовать. Тем не менее специалисты по русскому языку на новозеландских дорогах не валяются, к тому же мне дали отличные рекомендации с кафедры, а уж когда стало известно, что я ещё и сотрудник университета, сомневающийся Ричард решил-таки рискнуть. Так я получила своих первых и, хотелось бы верить, не последних студентов.   

И кто бы мог подумать, как сильно мне понравится преподавать. Гораздо сильнее, чем работать в офисе, пусть даже в моём случае это офис университета. Силы чёрт его знает откуда берутся, и два часа пролетают на одном дыхании, какой бы уставшей и вымотанной накануне нашего вечернего занятия я себе не казалась.  

А какое это удовольствие чувствовать, как каждый новый урок, каждая новая практика оттачивает в тебе (да в общем-то всё равно кого, но в данном случае) учителя, со своими маразмами привычками, причудами. Не без удивления, например, обнаружила, что до безумия люблю писать на доске - настолько, что за шесть наших занятий уже успела прикончить упаковку маркеров. Таблички, схемы, примеры, стрелочки – иногда всерьёз думаю, уж не умер ли во мне математик. Всё та же доска замечательно выручает, если не хватает английского ответить на очередной каверзный вопрос от Винстона (по прозвищу “тысяча и один вопрос”). “Обратимся к примеру” и поехали.

Не исключено, что корни моего удовлетворения от преподавания не столько в самой деятельности, сколько в студентах – взрослых тётечках и дядечках, кого нет необходимости дисциплинировать и мотивировать. Никто их ходить на курсы не заставлял, никто здесь не держит, оценки не ставит. Наверное, это и есть те самые идеальные условия при которых рождается живой неподдельный интерес к предмету, чего моим подопечным совершенно точно не занимать. Да взять хотя бы того же Винстона. Писали вчера итоговый тест, к концу занятия как и положено все сдали работы. Все, но не Винстон. Семидесятилетний Винстон попросил дать ему чуть больше времени, чтобы закончить. Ну разве откажешь? Так и просидели с ним целый лишний час (я не преувеличиваю, ровно час). Раскрасневшийся дедушка Винстон с высунутым от усердия языком, обложенный учебниками, словарями и раздаточным материалом и безотказный препод Маша, клюющая носом за столом напротив.  

P.S. Несколько перлов от моих любимчиков. Рука не поднимается править.

I'm gay - It's okay

Есть у нас в университете дискуссионный клуб, где я давно уже состою, но куда по причине своей невероятной (ах, какое счастье!) занятости дошла только на этой неделе. Не буду описывать, как всё происходит, как красиво и умно рассуждают студенты, какие все молодые, воспитанные, интересные и амбициозные и до какой степени мне понравилось. Расскажу про один лишь только момент, о котором очень почему-то хочется рассказать.

В начале дискуссии - что, кстати, совершенно никак не касалась проблемы сексуальных меньшинств - по аудитории пустили бейджи-наклейки с двумя видами надписей на фоне радуги: “I’m gay” и “It’s okay”. По желанию можно было нацепить на себя одну из наклеек. А можно и не нацеплять.

Нет слов, как мне понравилась эта простая в общем-то задумка. Для представителей нетрадиционной ориентации - возможность не стесняясь и без лишнего пафоса сказать, кто ты есть, убедиться, что ты не один и это нормально и не стыдно быть геем. Для сторонников традиционных отношений - лишний шанс блеснуть своей толерантностью, а может быть, проверить себя на вшивость – действительно ли для тебя это ок и если нет, то почему.  

Но ещё больше мне понравилась реакция студентов. В аудитории было около ста человек, среди которых как всегда много иностранцев, например азиатов или арабов, а также первашей с наивно вылупленными глазами. Я внимательно наблюдала, но ни от кого не услышала ни смешков, ни перешептываний, ни возмущений. Не все конечно нацепили наклейки, кто-то без особенного интереса передал дальше. Между тем, среди надевших (не важно, какой из двух бейджей) оказались самые яркие, интересные, те, на кого обычно равняются.

Сегодня в Новой Зеландии активно обсуждают законопроект об однополых браках. Гражданский союз двух мужчин или двух женщин легализован с 2005 года, а вот вопрос о браке спровоцировал не на шутку горячие споры. Если законопроект всё-таки примут, Новая Зеландия станет тринадцатой в мире страной, где однополые семьи разрешены на уровне закона.  

Русский в массы

Вероятно на новогодние праздники я слишком сильно пожелала себе работы, так что с некоторых пор (ну кто бы мог подумать!) не я её ищу, а она меня. Начать хотя бы с того, что меня не отпустили из музея, умолив остаться ещё на месяц. На работе каждый день поджидает не уменьшающаяся, сколько ни разгребай, гора испанских словарей, учебников и книг (ещё чуть-чуть и заговорю), что нужно сорганизовать в приличную библиотеку и совсем уже скоро презентовать местным учителям испанского. Молчу про тексты, тексты и неумолимо приближающиеся зачеты, а уж про работу по дому и думать забудь (а муж на что?)

Так вот вдобавок ко всему перечисленному у меня ещё одна новая работа. Теперь я преподаватель русского языка на вечерних курсах при университете. Ну как тут откажешься? Вот и я не осмелилась. А когда озвучили зарплату в час, так и вовсе дар речи потеряла - что же такого они хотят от меня слышать и видеть за подобные деньги?

В моей группе шесть человек, пять новозеландцев и американка, трое мужчин и три женщины, из которых половина плюс-минус ровесники моей бабушки, двое годятся в родители и одна молоденькая студентка с музыкального факультета. Начинают с нуля, причины у всех разные, но без вопросов достойные. Кто-то полиглот и учит уже третий по счёту язык. Кто-то был проездом и собирается ещё в Россию. Американка начинала учить русский лет пятнадцать назад и теперь хочет освежить память, студентка любит Стравинского, а водитель автобуса фанатеет от русских народных песен.

Сказать, что я боялась, ничего не сказать. Опыта работы учителем или хотя бы репетитором у меня нет вообще, даже в университете как могла отлынивала от месячной практики в школе - готовилась к свадьбе и переезду, не до преподавания было. А тут сразу и на английском! Так что моим единственным козырем впервые за два с половиной года жизни в Новой Зеландии оказался родной русский, за который, как пообещала научная руководительница, всё простят.

И действительно простили. Стойко выдержали моё двухчасовое балабольство на ломаном английском. Но слышали ли бы вы, как мы читали хором алфавит, как они заглядывали мне в рот и млели, когда снова и снова повторяла трудное слово. А знали бы вы, как красиво, оказывается, звучат названия наших месяцев, если произносить их медленно и по порядку. Вот честное слово, никогда в жизни русский язык не казался мне таким великим, могучим и прекрасным, как на нашем сегодняшнем первом из шести (ах, какая жалость, что только шести) занятии.    

То одно, то другое

То третье, а тут ещё что-нибудь, как сказал один поэт. А бывает, что ни того, ни другого, как вдруг навалится всё и сразу. Так у меня и вышло. Лежала себе на пляже, книжечки почитывала, бед не знала. Но пришла осень, и часы как-то особенно резко прибавили ходу, и завертелась-закрутилась моя доселе беспечная, лишь слегка разбавленная музейными событиями, жизнь.

А дело в том, что с осенью пришел новый семестр, а значит тексты, тексты и горы писанины.  Вернулась сегодня с первой лекции, сижу и не знаю радоваться или начинать заранее волноваться. Объём курса предполагает двадцать часов в неделю самостоятельной домашней работы. Прекрасно, плюс двадцать на диссертацию, по которой отчитываться каждый четверг. Плюс пять на музей, что для души. С учётом отсутствия необходимости тратить время на транспорт, ибо всё близко, получается нормальная рабочая неделя, как планировала. А зря. Зря планировала. Нежданно-негаданно на меня свалилась работа, которую так хотелось на время каникул, но которой непременно было нужно дождаться начала семестра и именно тогда на меня свалиться.   

А свалилась она оттуда же. Мужу предложили новую должность в университете (координатор международных проектов, если кому интересно). Тот же департамент и коллектив - новые обязанности и название. Тем временем его старая административная позиция осталась не при делах. Ну а так как я успела уже в качестве помощника по вызову в офисе примелькаться, то мне её и предложили. Ура! Соцпакет, приличная зарплата и все дела, не говоря о строчке в резюме – первый в стране университет! И это взамен на всего-то двадцать часов в неделю неизвестно откуда и какими путями добытого времени.

Всё, обещаю больше не ныть. Это уже просто некрасиво. Такие возможности на дороге не валяются, чтобы не то что отказываться, но хотя бы сомневаться. Я рада, очень рада. Теперь у меня не будет свободного времени вообще. И это прекрасно. Хорошо хоть есть возможность с мужем видеться. Кстати про мужа. Он снова мой первый и основной начальник, и сидим мы на этот раз в одном кабинете. Он и я и никого больше. Перед тем как принять окончательное решение (на этот раз меня берут не временно, как раньше, но с контрактом и всеми вытекающими из него последствиями) начальница попросила Диму подумать как следует, сработаемся ли мы. Я слышала, в некоторых компаниях на официальном уровне не разрешается трудоустраивать супругов, здесь такого закона нет, тем не менее семейные распри на работе никому не нужны. Дима не растерялся, ответил, что муж и жена мы дома, на работе коллеги. Вот и прекрасно, осталось соответствовать.

Адьёс, или постпраздничный синдром

Сколько раз родители провожали нас. В первый раз мы проводили родителей. Месяц пролетел так быстро, закончился так внезапно, а казался таким длинным, иногда излишне длинным. Я даже всплакнула – вот уж не ожидала от себя. Когда теперь приедут. И приедет ли к нам хоть кто-нибудь ещё из родных и друзей. Родителям было жалко уезжать - им понравился Окленд. Нам должно быть радостно оставаться, ведь мы так этого хотели, исполнили свою мечту, живём в таком красивом волшебном месте. Но за всё приходится платить. В нашем случае платим одиночеством.  

А муж тем временем вышел на работу. Мои же каникулы продолжаются – занятия в университете начнутся аж в марте. Никакой подработки в нашем славном городе для меня по-прежнему нет. Разве что вернуться в отель – гоню от себя эти мысли, точка значит точка. К тому же мне есть чем себя занять. Столько непрочитанных книг и так мало времени. В этом семестре меня ожидает всего один лекционный курс, зато под конец года нужно будет сдать диссертацию в 30 тысяч слов (150 страниц, OMG!) Так что отойди от плиты, женщина, твоё место в библиотеке (люблю эту шутку). Такие вот настроения.  

Итоги So Far

Уже давно чесались руки отписаться по итогам первого семестра, вот только какие итоги без итоговых оценок, что выставлять никто здесь особенно не торопится – последний учебный день в университете был аж два месяца назад, тогда как результаты стали доступны только вчера. Тем не менее дождалась - та-та-та-там! - мои заслуженные две А и две B+, в целом отличный результат, хотя в России и привыкла к лучшему. Ну а теперь по порядку, что ожидала и что получила, чего боялась и каков всего этого смысл.

Помнится, накануне учёбы моим главным если не единственным страхом был английский. Несмотря на то, что вступительный экзамен сдала на достаточный балл, практики читать художественные книги и критические статьи у меня можно сказать и не было. Равно как писать серьёзные тексты. Равно как понимать и записывать лекции, не говоря уже о том, чтобы – о, ужас! – выступать перед большой аудиторией. В общем, поле непаханное.

Стоило ли бояться? Стоило, язык это разумеется много, ключ ко всему остальному. Уверена, будь у меня выше уровень, больше бы поняла и усвоила, меньше бы уходило времени на домашнее задание, чаще и увереннее отвечала бы на семинарах. Тем не менее некоторым облегчением было узнать, что далеко не одна я такая, иностранных студентов, пусть и не на моём конкретно факультете, но в целом очень много, а потому много всяческих служб в помощь, скажем, написанный текст накануне сдачи можно проверить на наличие ошибок у квалифицированного лингвиста – быстро и бесплатно.      

Следующей трудностью было понять и привыкнуть писать (ну да, для начала просто писать по-английски) чётко и структурировано. Не помню, чтобы в России меня учили, как именно писать, писали скорее по принципу "пиши, пока пишется". Здесь строже и серьёзнее, каждое эссе имеет свою структуру, каждый абзац состоит из определенного количества слов, обязательно связан с предыдущим и последующим и тому подобное. Логика, последовательность, рациональный подход ценятся очень. Впрочем, этому здесь учат, объясняют и разжевывают. Есть множество факультативных семинаров, ходи - не ленись и чем скорее, тем лучше.

Наконец, трудность номер три - трудность иметь (а для этого уже нужны немалые познания предмета) и отстаивать (очень немалые!) собственную точку зрения. На одной из лекций преподаватель так нам и заявил: мне плевать, какова ваша позиция, но вы должны меня убедить, что эта позиция имеет право быть. На двух из трёх моих эссе этот самый преподаватель написал – “недостаточно аргументированно”, на третьем, поставив по галочке напротив каждого из аргументов – “всё равно не убедили”. Думаете обидно? Напротив, подстёгивает очень, хочется делать больше и лучше.

Ну и последнее, что в общем-то в конечном итоге и обеспечило мне хорошие оценки, несмотря на все вышеописанные трудности. Убеждаюсь в который раз - и знания, и способности, и талант немного стоят без самодисциплины. Именно этим большинство иностранных студентов - люди как правило старше, серьёзнее, целеустремленнее - заметно выигрывают на фоне местной молодёжи, кому так сложно ходить на все семинары, выполнять и сдавать все работы в срок.

Результат: я чувствую себя заметно увереннее. И в английском, и в собственных способностях, и собственной значимости. В общем-то, если вспомнить, именно за этой уверенностью я и шла в университет. Дело теперь за малым - не остановиться на достигнутом. Study must go on. 

Successful story

Сегодня в университете познакомилась с Катей, чья история показалась заслуживающей того, чтобы её рассказать.

В Новую Зеландию Катя с мужем и тремя детьми, старшему из которых сейчас пятнадцать, переехали шесть лет назад. Муж продолжил заниматься бизнесом и преуспевать. Катя осталась сидеть дома и плевать в потолок делать домашние дела. Говорит, что в первый год на стенку от скуки лезла, во что трудно поверить, ведь троих маленьких детей никто не отменял. Но видимо не каждая женщина готова всецело посвятить себя развитию ребёнка, встречаются и такие, кому подавай собственное развитие. Под конец второго года в новой стране Катя поступила в университет. Вообще-то по первому образованию она физик. А тут решила заняться лингвистикой и начать учить язык с нуля. Взялась одновременно за немецкий и испанский, первый из которых не пошёл, зато пошёл второй, да так, что со следующего семестра Катя пишет диссертацию в Оклендском университете по испанскому автору на испанском. Не хило, по-моему.

 Конечно, когда позволяет материальное положение и есть муж, кто обо всех позаботится, легче, и можно разрешить себе любые сумасбродства. Например, делать пластические операции раз в год или написать книгу а-ля Оксана Робски, или путешествовать и выкладывать экзотические пейзажи и заморские блюда на зависть всем знакомым. Можно повернуться на собственных детях, бесконечно в них инвестировать, лелея надежду, что раз уж ты никем не стал, то они непременно станут. В общем, соблазнов море, воздержаться от которых, занявшись чем-то действительно интересным и стоящим, так непросто. 

Про эффективность усвоения информации, или студенческие будни

Не взирая на то, что занятия и экзамены давно закончились, университет продолжает тихо существовать, библиотека по-прежнему открыта до десяти вечера, и даже всякие-разные бесплатные семинары для таких дотошных и неприкаянных как я устраиваются. Заблаговременно записалась на всё подряд: с чего начать диссертацию, как закончить, оформить и тому подобное - авось пригодится. 

Первым на очереди оказался двухдневный семинар по правилам пунктуации в английском языке с презабавнейшим названием PuncFest (Punc Rocks – брошюрка от преподавателей, Comma Sutra – раздел про запятую. Местные филологи – весёлые ребята!) 

Шутки шутками, интересные названия я и сама люблю, но как ни крути пунктуация (равно как и грамматика, морфология, лексикология, любая другая наука и жизнь образование в целом)  вещь серьёзная (так меня в российском университете учили), а значит и настроилась я по-серьёзному, тетрадка-ручка-очки на носу. Вот только записывать ничего не пришлось. Очень скоро нас разделили на восемь групп по три-четыре человека в каждой, раздали картинки-примеры-правила, что требовалось друг с другом обсудить и у доски всем остальным презентовать.         

Вся эта задумка мне не понравилась сразу. Во-первых, я не большой любитель работать в команде. Как водится, у каждого своё представление, как лучше, правильнее и эффективнее. С пеной у рта отстаивать собственную позицию в столь незначительных вопросах как минимум некрасиво, к тому же мир внутри команды – залог её успеха. В результате, приходится идти друг с другом на компромиссы, что снижает эффективность решения проблемы. Примерно так я всё это вижу, хотя допускаю, что есть люди, кому работа в паре и группе по душе и вкусу.

Во-вторых, слушать выступления своих коллег-студентов не всегда в радость и на пользу, особенно когда для процентов восьмидесяти из них английский неродной. У кого хромает грамматика, у кого акцент сильный, кто бубнит себе под нос. В итоге значительное количество информации имеет шанс остаться не усвоенным, чего не произошло бы, преподнеси её в виде лекции преподаватель с поставленной речью и королевским английским.

Тем не менее, возмущайся-не возмущайся, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, и раз уж попала я на этот семинар, пришлось играть по установленным правилам: обсуждать, соглашаться, переспрашивать, недопонимать, что, кстати говоря, в итоге оказалoсь не таким уж малоэффективным.

Во-первых, время пролетело незаметно; зевающих и на часы поглядывающих замечено не было. Во-вторых, мы все очень быстро познакомились, друг к другу присмотрелись, друг друга про себя оценили, чего не происходит, когда сидишь на лекции, понятия не имея, кто впереди и позади тебя. Наконец, каждому из нас пришлось как минимум раза два набраться смелости и толкнуть речь у доски, пользу чего не следует недооценивать даже в случае если единственный, до кого твоя мысль целиком и полностью дошла, это ты сам.

Вот и разберись тут, какие плюсы важнее, какие минусы недопустимее. И всё-таки интересно, какой из подходов вам кажется эффективнее и ближе?  

Девочка с яблоками

Есть у нас в группе девочка из Канады, что все время ест на семинаре. Никто больше не ест, а она ест. Слышала, что в канадских университетах так принято. Может быть, но у нас в группе она одна такая уникальная. Разумеется, никто ей ни разу замечания и не подумал сделать, настолько все вежливые, толерантные. Ну может им действительно не мешает, меня же, что есть сил пытающуюся не упустить потайных смыслов в неродном наречии, яблочный хруст за спиной мягко говоря выводит из себя. И вот однажды я таки не выдержала и одарила несчастную канадку фирменным россейским взглядом да чтоб ты подавилась. 

Ну и разумеется, стыдила себя потом и ругала. Вот ведь, думаю, и учиться-то начать не успела, а уже врагов себе наживаю. И как теперь с ней общаться? Почему просто не пересела на другое место? А может быть ей по состоянию здоровья положено? А вдруг это зависимость, и она сама бы рада не есть, но не может? В конце-концов, терпят же все они и мой акцент, и мои ошибки, ни разу никто даже бровью не повёл, хотя уж я-то знаю, какие шедевры порой выдаю. 

Вот только напрасными оказались и паника моя, и мои расcтройства. Уже на следующий семинар девочка принесла новую порцию яблок, хрустит как ни в чем не бывало, ни тени обиды или сомнений на прекрасном челе.  

Как работа сама меня нашла

С тех самых пор как приехав с Димой в Новую Зеландию, мы направили все свои мысли и силы (я, признаться, в большей степени мысли) на поиск работы, от всезнающих людей вокруг только и приходилось слышать, что лучший и наиболее надежный путь трудоустройства в маленькой Новой Зеландии был и остаётся через так называемый нетворкинг, что в частности актуально для филологов маловостребованных специалистов с маловнушительным стажем. Совет конечно хороший, особенно в отношении пары иммигрантов без единого знакомого на новой родине.

Да если бы и со знакомыми, это же надо как-то всё время о себе напоминать, отделять нужных знакомых от ненужных, наконец, чем-то выделяться на фоне всех остальных знакомых нужного знакомого. В общем, тяжкий и не всегда благодарный труд, к которому сама я относилась с нескрываемым недоверием – ну уж мне-то точно так никогда не повезёт. А вот и ошиблась, а вот и повезло.

С момента начала своей обещающей быть головокружительной карьеры в университете Диму успели повысить аж дважды, всякий раз прибавляя всё новые и новые обязанности к уже имеющимся. Радостно оно конечно и приятно, вот только недоделанную работу слишком часто в последнее время приходилось брать на дом, не говоря уже о не так давно приобретенной некрасивой привычке зашторивать окна кабинета в надежде отпугнуть особенно общительных сотрудников, кому всё время что-то да требуется уточнить. Когда же, наконец, накапливающиеся недовольства и жалобы достигли нужного человека, а не одной моей жилетки, решение взять Диме помощника было принято и вышестоящим начальством одобрено.

Ну вот собственно и вся история. Так легко ни одна работа мне до сих пор не доставалась. Стоило Диме заикнуться о том, что супруга-студентка как раз ищет подработку в университете, и моя судьба была решена. Резюме понравилось. Интервью решили вообще не проводить, якобы все и так прекрасно меня помнят и много наслышаны. Пакет документов сам же муж по почте и прислал. Обязанности административные, занятость два рабочих дня в неделю, зарплата небольшая, тем не менее на порядок выше, чем была в отеле. С понедельника начинаю. И только к себе в кабинет мой новый "начальник" настойчиво попросил меня ни в коем случае не размещать. Вот и прекрасно, потому как мне выделили свой собственный.   

Слово о научном руководителе

Научных руководителей как и родителей не выбирают. Понимаю, насколько неправдоподобно и нелепо звучит, потому что выбирают конечно, как же иначе, однако в моём случае именно как с родителями и вышло.

В начале года на просьбу предоставить информацию о преподавателях, имеющих хоть какое-то отношение к русскому языку, в студенческом центре мне торжественно вручили два распечатанных досье. Одно на Марка, другое на Рут. Выбирайте, пожалуйста. Марк не приглянулся сразу и, как позже выяснилось, взаимно. Во-первых, мужчина, во-вторых, американец, в-третьих, занимается библейскими темами (предрассудки конечно, но что поделаешь). Рут напротив идеально ответила всем моим на интуитивном уровне ожиданиям: женщина, француженка, (оказалось, новозеландка, специалист по французской литературе), знает немецкий и русский (в Штатах учила), работает с темой иммиграции, на стене в кабинете советский плакат “Грамота – путь к коммунизму”, а с недавних пор ещё один, но уже с женской тематикой, что подарила я конечно.

Интересно совпало, что знакомиться с Рут я отправилась прямиком от Пэт, которая благославляя спросила, буду ли я интересоваться вариантами и возможностями подработки в стенах университета на время учёбы – очень уж ей хотелось видеть меня независимой, чтобы на плечах у мужа не сидела. Ну разумеется, я сказала, что нет, не буду – как можно, в первый день знакомства! В итоге не просто спросила про подработку, но всю историю жизни рассказала – насколько легко и просто было общаться.

С тех самых пор я наношу визиты Рут всякую пятницу, каждый раз загодя отсылая на проверку новый кусок текста, что при встрече обсуждаем. Никогда раньше мне не доводилось писать курсовую или дипломную работу с такой завидной регулярностью. Традиционно всё откладывалось на последнюю неделю перед сдачей, когда внезапно приходит осознание того, что если резко не собраться и не сделать, будет сердечный приступ незачет. Сейчас всё на удивление интенсивнее и организованнее, первое задание получила еще до начала семестра, с тех пор что ни встреча, новый текст, без перерывов на обед и выходных. Бывает, сама не верю, как же это я до сих пор справлялась и укладывалась.

В России у меня был замечательный научный руководитель, профессор, германист, с которым все три года мы довольно не плохо ладили. Вот только, то ли я была маленькой, то ли профессор настолько выдающийся, но огромная, да что там, гигантская дистанция между нами всегда имела место быть. Собственно, тогда я даже и внимания на это не обращала, а какие другие отношения между студентом и преподавателем могут существовать в принципе? Пример с Рут тому доказательство – можно и по-другому.         

 Мне ужасно нравится не бояться задавать самые нелепые вопросы, проверено на личном опыте – ни высокомерного взгляда, ни тактичного покашливания в кулак не будет. Всякое моё мнение, как по поводу научной работы, так и о жизни в целом воспринимается на полном серьёзе, это приятно и располагает очень. Мне нравится, зайдя в кабинет, застать Рут за обедом, нравится её некоторая несобранность и суетливость, что иногда, задумываясь, она покусывает кончики пальцев (моя старая добрая вредная привычка!) Нравится, когда вдруг она говорит о своих детях, рассказывает истории из жизни или вставляет что-нибудь по-русски, произносит русские фамилии и названия русских книг с акцентом. Нравятся наши постепенно складывающиеся человеческие, с претензией на равноправие, что одновременно не делает их менее продуктивными, отношения.

Когда шла в университет, очень смутно представляла, чего именно мне хочется. Да куда там, я даже тему выбрать не могла, и это с учётом того, что в магистратуру обычно поступают, чётко зная чем и для чего будешь заниматься. Научного руководителя тоже не выбирала – из чего было выбирать-то? Зато теперь всё больше сравниваю и думаю, что и выбирая, лучше бы, должно быть, не выбрала. 

Стыдно быть несчастливым

А есть собаки. Они не умеют читать, ничего не читали, ни одной строчки! Ни разу по этому поводу у них не колотилось сердце, не подступал комок к горлу, они ни разу не хохотали, не перечитывали вслух своим знакомым. А есть коровы - только и знают, что жуют свою жвачку и ничего не делают своими руками. Не смогли бы, даже если бы захотели! Пустяковый подарочек телёнку - и то не в силах. Не говоря уже о работе ума: что-нибудь сочинить, сделать мало-мальское открытие на пользу таким же коровам, как они, и заволноваться, и вскричать: «Чёрт побери!» Ничего этого для них не существует. Стыдно быть несчастливым.

Александр Володин

Фотография  Джоэла Робинсона

Каждая прочитанная книга или статья, каждый написанный текст, выслушенное или высказанное мнение, запомнившаяся фраза или слово делают меня лучше. Не только с точки зрения познаний в английском, но и просто по-человечески. Иногда я всерьёз не понимаю, как можно не любить учиться. Можно не уметь учиться, не уметь себя организовывать, страдать от недостатка времени, оказаться в зависимости от собственной лени и апатии, что у меня частенько случается, но это не имеет прямого отношения к учёбе, это скорее преграды на пути, в то время как в чистом виде процесс интеллектуального труда прекрасен и мало с чем сравним по качеству и продолжительности послевкусия.

Как-то раз курсе на втором одногруппница пожаловалась на нехватку времени на учёбу, при этом она всегда вела активную студенческую культурно-развлекательную жизнь, участовала во всех на свете мероприятиях, пела, плясала, проводила собрания, все время кого-то на что-то агитировала. Моё недоумение было совершенно искренне: “Как можно размениваться на все эти мелочи во вред самому важному и нужному?” И когда однажды я осмелилась этот вопрос задать напрямую, получила: “Tы не понимаешь, не можешь понять, как это здорово!” Сейчас эта девочка организатор корпоративных мероприятий в Москве, а я по-прежнему готова убрать из своей жизни всё, что может хотя бы отдаленно нанести вред моему образованию.   

Если бы меня спросили, как я хочу прожить большую часть своей жизни, я бы не задумываясь ответила, как сейчас. У меня мало серьёзных забот и много свободного времени, которое, настолько экономно и продуктивно, насколько это в моих силах, я трачу на учёбу. Домашние дела с недавних пор доставляют лишь удовольствие, потому как дают голове оправданный отдых, не говоря о том, что убирать и готовить на семью из двух взрослых худых и в целом опрятных человек не составляет труда в принципе. Меня не отвлекают дети и домашние животные по причине их отсутствия, соседи и муж, кто целыми днями на работе, родственники и друзья, что остались в другой части света, и даже лекции в университете, которые сведены к минимуму из-за упора программы на самообразование.

Много нехороших и пугающих вещей приходится слышать об одиночестве, однообразии, монотонности жизни, которую всячески рекомендуется обогащать событиями, заботами, проишествиями. На деле же, если сравнивать с предыдущими жизненными отрезками, период неторопливой последовательной работы над собой в мирной спокойной обстановке оказывается и самым продуктивным, и самым счастливым.   

О женщинах и интеллекте

 Есть люди, на которых можно бесконечно долго смотреть, как смотрят на огонь, воду и звёздное небо. Это совсем не обязательно родные и любимые, могут быть и совершенно посторонние люди, которые тем не менее вдруг приковали к себе внимание, да так, что глаз не оторвать.

 В четверг у нас на курсе читала лекцию профессор Миша Кавка с факультета кино и телевидения. Наш привычный лектор Фрэнсис специально пригласил её как специалиста по одной из тем, релевантных программе. Сама тема до сих пор кажется мне менее интересной на фоне уже пройденных. Речь шла о телевизионном жанре реалити-шоу, истории возникновения, развития и том, какая идея и посыл за всем этим кроются. Прозвучали названия десятков местных телепередач, ни об одной из которых я и не слышала никогда, что тем не менее не мешало без труда проводить очевидные параллели с русскими шоу, одновременно дивясь, насколько мощным орудием стандартизации глобализации является в современном мире медиа.

При этом, как уже, должно быть, стало ясно, куда больше меня впечатлил не материал, но личность преподавателя, ее умение держать аудиторию, модель поведения, подвижный острый ум, тембр голоса, смех, мимика, одним словом, всё то, что зовется харизмой. Кто его знает, когда и откуда во мне взялось это чувство любви и восхищения взрослыми сильными умными независимыми женщинами. Говорят, что большинство мужчин таких не любит, предпочитая маленьких слабых хрупких домашних. Что ж, тем, должно быть, хуже для большинства мужчин и лучше для большинства женщин.  

Стоило Мише войти в аудиторию, как наш такой уважаемый умный милый Фрэнсис мигом потерялся на ее фоне. Он даже представил её с каким-то особенно подчеркнутым почтением, не как коллега коллегу, но как студент преподавателя, что в общем-то вполне объяснимо – Миша и по возрасту, и по званию его старше, не говоря уже о том, что выше головы на две. Статная, очень для своего возраста стройная, раскрепощенная, в джинсах и кедах, без грамма косметики, с громким ораторским голосом, американским акцентом. Отказалась брать микрофон, ни разу не встала за кафедру, с полоборота разговорила аудиторию в восемьдесят человек, исписала доску вдоль и поперек, заслужила аплодисменты стоя.  

Ничто так не преображает внешность человека как интеллект и не портит как невежество и глупость. Говоря “человек”, я конечно имею в виду и мужчину, и женщину, хотя обычно подобные фразы приходится слышать только о мужчинах, которым их спутницы, как правило, легко прощают внешние недостатки – лишь бы умным был, с лица воду не пить. Идеальная женщина, напротив, со слов Толстого, “не удостаивает быть умной”. В итоге женская красота измеряется чем угодно, начиная от длины ног, заканчивая природной мягкостью и добротой, но только не интеллектом, что весьма и весьма, по-моему, прискорбно.

Объемы домашнего задания или моя неорганизованность

Вместе с изменившимся распорядком дня, поменялся и набор дневных эмоций. Физичекая усталость больше не беспокоит, зато беспокоят боли в спине из-за постоянного неправильного сидения за компьютером. Остается либо утешать себя фразой Хаксли о том, что недостаток физической активности провоцирует рост не одних только болячек, но и интеллектуальных способностей, либо присоединиться к мужу, кто вот уже полтора месяца проводит вечера в тренажерном зале и успел сбросить целых пять килограмм на беговой дорожке – а что, у нас лето на носу.

При помощи нехитрой арифметики легко сосчитать, что в неделю я провожу в университете в общей сложности всего-навсего двенадцать часов, в которые укладываются три лекционных курса и пятничная встреча с научным руководителем. Если разбить поровну на пять рабочих дней, то выйдет по два с половиной часа в сутки, что даже меньше, чем уходило год назад на курсы английского. С таким свободным графиком грех не задуматься о подработке, и я бы давно уже начала что-то искать, если бы не... объемы домашнего задания или моя неорганизованность?

О своей лени и нерасторопности я и раньше догадывалась, а тут к ним прибавился неродной язык, что объективно требует больше времени и усилий, нежели свой привычный. Как-то неловко спрашивать у других студентов, во сколько часов (минут?) им обходится написание средних размеров рецензии на проблемную статью или прочтение средних размеров художественной книги. Неловко в первую очередь от того, что самой же придется сознаться в собственных  недопустимых, как мне кажется, временных затратах.

Впрочем, напряженные взаимоотношения со временем у меня всегда были и не так сильно связаны с языком, как я иногда воображаю. Помню, когда еще в России сидела над дипломной работой, часто думала о своей расточительности и неблагодарности в отношении собственных способностей и, главное, самой возможности трудиться над чем-то важным и интересным. Миллионы людей не могут определиться, чем бы им хотелось заниматься в жизни. Миллионы не могут выкроить время, чтобы делать то, что им кажется по-настоящему стоящим. Я же обладая в настоящий момент и тем, и другим, размениваюсь на посторонние мысли, еще одну чашку чая, неважные разговоры с неважными людьми, наконец, такое зло как социальные сети. Неужели нет способа разложить своё время по полочкам, раз и навсегда наведя порядок в собственной голове? Не то, чтобы я не успевала делать что хочу или планировала, но навязчивая мысль, что можно организованее, лучше, продуктивнее, не дает покоя. Или всё это не нужный перфекционизм? Или мои мысли про перфекционизм не что иное как поблажки собственной лени и неорганизованности?  

Не столь различны меж собой?

The University of Auckland

Если  не вдаваться в подробности и детали, то в жизни студентов и преподавателей филологических факультетов СамГу и ОклендГу можно усмотреть много общего. И тех и других с самого первого взгляда легко отличить от людей технического склада и практических профессий. Они одинаково витают в облаках, целыми днями только и делают, что читают и пишут, пишут и читают, много говорят о неважном, лишнем и для жизни не обязательном, плохо представляют, где будут работать по окончании учебы. Среди тех и других есть примерно одинаковый процент способных и талантливых, равно как случайных и не слишком заинтересованных. По внешнему виду, манере поведения легко угадываются уже знакомые типажи, что в который раз наводит на один и тот же вывод: люди гораздо больше различаются между собой по роду занятий, склонностям и интересам нежели национальному признаку.

Самарский Государственный Университет

При всём при этом не сказать о ряде очевидных различий, как во внешнем облике университетов (даже останавливаться на этом не хочу, см. фото), так и самом подходе к учебе, значит слицемерить. Начну с самого смешного – физкультуры, что неизгладимым пятном легла на мой такой красивый и нарядный российский диплом. Дело в том, что вот уже в который раз вместо ожидаемых похвал и восторгов я наблюдаю до обидного одинаковую реакцию иностранцев при первом знакомстве с результатом своего пятилетнего труда. И эта реакция: "Физкультура?" Что тут поделаешь, ну никак не укладывается в голове у бестолковых преподавателей Оклендского университета, как среди предметов выпускника гуманитарного факультета вторым в списке может значиться физкультура, на которую выделено аж целых 408 обязательных часов. Такого предмета как физкультура там, где я теперь учусь, нет и, чудится мне, никогда не было, зато есть набор спортивных клубов по интересам и гигантских размеров современный тренажерный зал.  

Точно так же долго приходится растолковывать непосвященным, что выбирать предмет согласно своим личным интересам в российских вузах не комильфо. Министерство образования или уж не знаю кто там, гораздо лучше знает, что молодому неопытному студенту будет на пользу, а что нет. Именно поэтому наравне с физкультурой, среди обязательного на литературоведческом отделении значатся концепция современного естествознания и основы медицинских знаний, предметы настолько скучные и бесполезные, что, дай студентам волю, ни один даже самый посредственный филолог в целях облегчения своей академической жизни ничего подобного никогда не выберет (потому волю, видимо, и не дают, а то набрали бы себе одной литературы). В Оклендском университете, напротив, при полном отсутствии обязательных дисциплин полным полно социолого-филологов, филолого-маркетологов и даже историко-математиков. Куда в российских вузах деваются студенты со столь разноплановыми интересами, мне, узкоплановой, к сожалению или счастью, неизвестно.

Равно как и в отношении внешнего облика корпусов проводить сравнение с точки зрения технического оснащения университетов у меня нет абсолютно никакого желания. Это как сравнивать мир до и после научно-технической революции. Скажу лишь, что при помощи незамысловатой компьютерной программы местный университетский преподаватель в течение пары минут способен определить оригиналеность текста, принесенного студентом, а чтобы найти необходимую статью в многомиллиардном библиотечном архиве, достаточно обладать элементарными компьютерными навыками и иметь под рукой интернет. Кстати, по поводу библиотеки. К своему немалому удивлению и радости наткнулась на днях на брошюрку нашего Самарского преподавателя литературы. Вот уж и не знаю теперь, кем больше гордиться - Сергеем Алексеевичем, чья известность, как выяснилось, имеет мировые масштабы или своим новым университетом с такой замечательной богатой библиотечной коллекцией. 

Гаудеамус игитур

Наверное, после двух недель еще слишком рано делать какие-либо выводы, но предчувствие, что пройдет время и решение вернуться в университет я назову лучшим решением в своей жизни, не оставляет ни на миг. Знакомо ли кому это состояние, когда ты делаешь что-то, а внутренний голос говорит, что всё по плану, ты на правильном пути, и пусть до места назначения еще далеко, дорогу осилит идущий и нет ничего важнее, чем выбрать верное направление. С того самого момента, когда вслед за мужем я отправилась во все наши тяжкие, ощущение, что живу не своей жизнью и делаю не то, что способно принести настоящее удовлетворение, и что счастье не в количестве увиденного и перепробованного, но в качестве, во внутреннем согласии и принятии того, что происходит вне тебя, преследовало постоянно, и все представлялось временным, а хотелось непреходящего, того, на что всегда, при любых обстоятельствах можно рассчитывать.

Университет он и в Окленде университет, и в Самаре. И неважно, пишут ли преподаватели на доске мелом или пользуются прожекторами и практикуют уроки по скайпу (у нас намечается один такой с профессором из Австралии), сама академическая атмосфера очень похожа, и похожи люди, как те, кто делится знаниями, так и те, кто пришел их получать. Найти своих и успокоиться, так говорят. И я знаю, что если есть где-то в этом мире “мои”, то они там, среди преподавателей и студентов, тех, кого волнуют те же вопросы, кто читает те же книги, думает похожие мысли, среди которых не чувствуешь себя пришельцем с другой планеты, на каком бы языке ты не думал. Это как после долгого путешествия вернуться домой.

На одной из лекций по поп-культуре ко мне подсел одногруппник по имени Пол, новозеландец с маорийскими корнями. Пол староста в нашей группе, активный во время дискуссий, легкий на подъем и очень общительный. Рассказал, что хочет написать книгу о Новой Зеландии, что статья Брукнера о скуке ему совершенно не нравится и что он не понимает, как можно тратить время на тоскливые мысли и ничегонеделание, когда столько нужно успеть. Больше всего на свете он боится не успеть, вокруг так много интересного, неизвестного, нового, а времени так мало. Пол постоянно что-то читает и хорошо готовится к занятиям. А ещё ему семьдесят шесть лет. 

Урок усвоен

Моя первая учебная неделя началась с двухчасового занятия по академическому письменному английскому. Пришла вся такая пунктуальная на пятнадцать минут раньше положенного времени. Оказалось, слишком рано – остальные студенты дружно опоздали минут на десять, учитель – на все пятнадцать, потому как по ошибке был направлен не в ту аудиторию. Не знаю, удалось ли скрыть разочарование, пока разглядывала своих новых одногруппников – второкурсники-азиаты с юридического и бизнес факультетов, маленькие, щупленькие, стеснительные до ужаса, не улыбаются и не здороваются, на моё повторное приветствие повынимали наушники из ушей «А? Что случилось?» Ну и ладно, думаю, не детей же мне с ними рожать, к тому же на остальных предметах будут другие студенты. Сконцентрируюсь лучше на учебе. И села, на свою голову, поближе к преподавателю.

Никогда раньше мне не приходилось подолгу общаться с англичанами, ни по работе, ни по учебе, ни в жизни. Мои предыдущие учителя английского в Новой Зеландии были бразильянец и маори. С обоими отношения сложились на удивление легко и быстро, за шутки и безобидные колкости в угол не сажали, дискуссии и пространные разговоры не по теме обычно только поощрялись. Эдсону до сих пор при встрече бросаюсь на шею, не говоря о Пэт, кто мне как мама. Совсем не такой мой новый учитель мистер Уайт из Манчестера - меланхоличный и чопорный англичанин лет пятидесяти, высокий, седовласый, с очками на кончике носа.  

Конечно, я была не права, не стоило так себя вести, тем более в первый день. Но то ли ленивый монотонный голос учителя усыпил мою бдительность, то ли обида взяла за то, что по окончании первого часа никто так и не поинтересовался, как меня зовут, то ли невовлеченность остальных студентов разозлила, но я принялась отчаянно спорить. И ладно бы по делу, а то ведь так, лишь бы сказать, спор ради спора. Объясняет, скажем, мистер Уайт фразу «Hard writing – easy reading», а я ему про Пруста, разве легко читать Пруста, разве easy reading цель всякого писателя? Или рассказывает мистер Уайт, что даже после тринадцати лет в Новой Зеландии продолжает чувствовать себя чужим, а я ему припев из Стинга, это, мол, у вас, англичан, в крови своей инородностью кичиться. Или вот ещё, мистер Уайт очень переживает, что вследствие процесса глобализации английский язык упрощается и деформируется – у индийцев свой английский, у филиппинцев свой. Я же, говорю ему, гораздо больше переживаю за языки тагало и хинди, что по причине основного и обязательного в школах английского всё реже используются в письменной речи. В общем, сидела и умничала как могла. Пэт бы понравилось. Но мой новый учитель не Пэт. Мистер Уайт смотрел на меня поверх очков с нескрываемым недоумением, тактично переводил тему, и будь мы с ним не в демократическом университете, но советской школе, непременно выставил бы такую дерзкую студентку за дверь.

А тем временем я пришла домой и хвастаюсь мужу, какая я у него умная и смелая, не пойду, говорю, больше на этот предмет, переведусь на дебаты (есть тут такой курс), буду  дискуссии вести. Муж слушал меня, слушал, а потом раскрыл учебник по академическому английскому и давай пальцем тыкать, куда в этом предложении ставить запятую, а вот это что за правило, а сюда какое слово подходит. В общем, тут и сошла на нет вся моя спесь. На следующий день сидела на занятии у мистера Уайта тише воды, ниже травы, прилежно записывала, он даже как-то сразу подобрел ко мне, представил, наконец, нас всех друг другу и на прощание по-русски «до свидания» сказал.

Отсчет пошел

You might not know what the future holds, and there is often uncertainty around what will happen after you have completed your study, but if you love your subject, life is too short to do anything else. 

Mariam Bissett, PhD in Ancient History, The University of Auckland

Отсчет пошел еще не на дни, но уже недели. Неделя до увольнения с работы, две до начала занятий в университете. Радостно, торжественно и волнительно одновременно. Иногда представляется, что всё это происходит не со мной, что я так и останусь мыть и убирать, а учиться пойдет кто-то другой, тот, кто достойнее, талантливее, лучше, чем я. Иногда кажется, что я не заслужила этой возможности и этого счастья, что слишком много ленилась, боялась, сомневалась, недостаточно верила в себя, не выкладывалась в полную силу. Когда же, наоборот, думаю, что заслужила, начинает казаться, что всё было не так уж и сложно, и непонятно в таком случае, почему другие останавливаются на полпути и не следуют моему примеру. Дима говорит, что во мне много силы воли, но недостаточно амбициозности. А недавно на факультете меня спросили, кем я себя вижу после магистратуры, и я ответила, что была бы рада работать ассистентом библиотекаря, на что спрашивающий немало удивился, посмеялся и сказал, что с таким образованием лекции в университете читают, а не в ассистенты идут, даже как-то неловко за себя стало, что же я, право, какая скромная. Солдат метит в генералы, аспирант в преподаватели. Мне же пока не убирать комнаты уже за счастье.

Дима конечно прав, моей амбициозностью всегда был он, без него я бы не отважилась ни на одну из наших поездок за границу, не задумалась об эмиграции, не решилась на магистратуру в чужой стране. Когда мы познакомились, нам было семнадцать и восемнадцать, стало быть, взрослели и формировались вместе, и потому о многих склонностях и интересах сейчас вот так просто уже и не скажешь, что из этого органически своё, а что друг от друга приобретенное. О многих, но не о моей слабости до буковок, вымышленных историй из книжек и отвлеченных разговоров. Всё это было задолго до Димы и университета, из самого детства, должно быть, от папы, и, вероятно, поэтому мне так важно и хочется вернуть изначально только мне принадлежавшее и именно с этим связать свою дальнейшую жизнь, чтобы не быть вечно догоняющей и во всех начинаниях поддерживающей спутницей своего неугомонного и амбициозного мужа, но, как красиво сказала одна современная писательница и моя тезка Мария Арбатова, почувствовать вторую половинку в самой себе, выстроив отношения как контакт двух полноценных единиц, а не двух половин.