Не столь различны меж собой?

The University of Auckland

Если  не вдаваться в подробности и детали, то в жизни студентов и преподавателей филологических факультетов СамГу и ОклендГу можно усмотреть много общего. И тех и других с самого первого взгляда легко отличить от людей технического склада и практических профессий. Они одинаково витают в облаках, целыми днями только и делают, что читают и пишут, пишут и читают, много говорят о неважном, лишнем и для жизни не обязательном, плохо представляют, где будут работать по окончании учебы. Среди тех и других есть примерно одинаковый процент способных и талантливых, равно как случайных и не слишком заинтересованных. По внешнему виду, манере поведения легко угадываются уже знакомые типажи, что в который раз наводит на один и тот же вывод: люди гораздо больше различаются между собой по роду занятий, склонностям и интересам нежели национальному признаку.

Самарский Государственный Университет

При всём при этом не сказать о ряде очевидных различий, как во внешнем облике университетов (даже останавливаться на этом не хочу, см. фото), так и самом подходе к учебе, значит слицемерить. Начну с самого смешного – физкультуры, что неизгладимым пятном легла на мой такой красивый и нарядный российский диплом. Дело в том, что вот уже в который раз вместо ожидаемых похвал и восторгов я наблюдаю до обидного одинаковую реакцию иностранцев при первом знакомстве с результатом своего пятилетнего труда. И эта реакция: "Физкультура?" Что тут поделаешь, ну никак не укладывается в голове у бестолковых преподавателей Оклендского университета, как среди предметов выпускника гуманитарного факультета вторым в списке может значиться физкультура, на которую выделено аж целых 408 обязательных часов. Такого предмета как физкультура там, где я теперь учусь, нет и, чудится мне, никогда не было, зато есть набор спортивных клубов по интересам и гигантских размеров современный тренажерный зал.  

Точно так же долго приходится растолковывать непосвященным, что выбирать предмет согласно своим личным интересам в российских вузах не комильфо. Министерство образования или уж не знаю кто там, гораздо лучше знает, что молодому неопытному студенту будет на пользу, а что нет. Именно поэтому наравне с физкультурой, среди обязательного на литературоведческом отделении значатся концепция современного естествознания и основы медицинских знаний, предметы настолько скучные и бесполезные, что, дай студентам волю, ни один даже самый посредственный филолог в целях облегчения своей академической жизни ничего подобного никогда не выберет (потому волю, видимо, и не дают, а то набрали бы себе одной литературы). В Оклендском университете, напротив, при полном отсутствии обязательных дисциплин полным полно социолого-филологов, филолого-маркетологов и даже историко-математиков. Куда в российских вузах деваются студенты со столь разноплановыми интересами, мне, узкоплановой, к сожалению или счастью, неизвестно.

Равно как и в отношении внешнего облика корпусов проводить сравнение с точки зрения технического оснащения университетов у меня нет абсолютно никакого желания. Это как сравнивать мир до и после научно-технической революции. Скажу лишь, что при помощи незамысловатой компьютерной программы местный университетский преподаватель в течение пары минут способен определить оригиналеность текста, принесенного студентом, а чтобы найти необходимую статью в многомиллиардном библиотечном архиве, достаточно обладать элементарными компьютерными навыками и иметь под рукой интернет. Кстати, по поводу библиотеки. К своему немалому удивлению и радости наткнулась на днях на брошюрку нашего Самарского преподавателя литературы. Вот уж и не знаю теперь, кем больше гордиться - Сергеем Алексеевичем, чья известность, как выяснилось, имеет мировые масштабы или своим новым университетом с такой замечательной богатой библиотечной коллекцией. 

Про политику

Каждое занятие с Пэт мы начинаем с разговора про политическую ситуацию в России. Каждое второе занятие обсуждение политической ситуации в России растягивается на весь час. Пэт интересно всё: что сказал Путин, как отреагировала интеллигенция, на что надеется народ. Она внимательно отслеживает русские новости в местной прессе и довольно неплохо научилась выговаривать имена Навального, Прохорова, Латыниной. Я же в последнее время начала ловить себя на мысли, что, читая в интернете очередную статью политической тематики или просматривая передачи "Эхо Москвы", автоматически про себя отмечаю – так, об этом надо не забыть рассказать Пэт.

И вот на днях свершилось то самое, о чем я давно уже подозревала и чего в тайне опасалась. Во время очередной нашей оживленной беседы Пэт в сердцах ли, в шутку ли произнесла сокровенное – эх и скучно же здесь, в Новой Зеландии, куда интереснее сейчас в России! И тогда откинувшись на спинку стула, я изо всех сил попыталась её себе представить – не тут, в привычной комфортной обстановке, но там, у меня на родине. А что, носила бы зимой пальто, вместо машины на общественном транспорте ездила, больше бы на работе уставала, взяла бы в привычку жаловаться на маленькую зарплату-пенсию, очереди в поликлиниках, хамство на почте и в сберкассе, систему школьного образования, старше, должно быть, выглядела, не была бы в Европе, не была бы в Азии, в остальном же – такой же, вероятнее всего, и осталась – несогласной, активной, заинтересованной, смелой. Разве нет в России таких?

В тот день, когда стали известны официальные результаты выборов, Дима в сердцах ли, в шутку ли опубликовал у себя в социальных сетях что-то в духе «Окажу помощь в эмиграции тем, у кого не осталось сил на следующие 12 лет». В принципе, оказать помощь, пусть не материальную – не зарабатывает еще столько – но, скажем, дельным каким советом ему и вправду по силам и не в тягость. К тому же интересно было узнать реакцию друзей и знакомых. Как и следовало ожидать, кто-то пожурил, кто-то пошутил, но это единицы. Гораздо больше оказалось тех, кто на полном серьезе написал личное сообщение с просьбой подсказать и некоторые моменты разъяснить. Помнится, когда-то давно вот точно так же и Дима начинал – с самых банальных вопросов, с простого любопытства. И вот теперь мы здесь. Много ли, интересно, в конечном итоге осмелится и уедет из страны тех, кто под впечатлением от происходящего начал в первый или не первый раз задаваться подобным вопросом. Много ли осмелится и останется? Именно сейчас, когда со стороны таким как Пэт всё вдруг показалось на редкость увлекательным и многообещающим.   

Нам не всё равно

Четвертого февраля много-много наших друзей и знакомых, хороших порядочных людей, кому не безразлична ситуация в стране, кто продолжает верить, что можно жить лучше и нужно к этому хотя бы стремиться, вышло на митинг в поддержку проведения честных выборов и политических реформ в России. Однако не в одной России, как известно, живут русские. Демонстрации и мирные шествия проходят и за границей тоже, например, в Европе, например, в Америке. И вот на других глядя, четвертого февраля по местному времени в далеком теплом Окленде мы тоже организовали свой собственный мини-митинг. 

Главными инициаторами и вдохновителями стали наши с Димой новые друзья, москвичи, только-только из России приехавшие, в митингах закаленные, легкие на подъем и на идеи богатые. Игорь – увлеченный программист, кто будет учиться в одном колледже с нашим украинским Игорем. Его супруга Саша – психолог по образованию, дизайнер по сфере деятельности. В Новой Зеландии ребята в первый раз – влюблены, очарованы и позитивно настроены. Да что и говорить, сами через подобное проходили и проходить продолжаем - открывать для себя новую страну безумно интересно. Точно так же как безумно интересно узнавать новых людей, пожалуй, первых здесь в Окленде русских, с кем так замечательно совпали интересы, взгляды, точки зрения на многие-многие вопросы.

А теперь к главному. Что нужно, чтобы организовать митинг? Вероятно, необходимо получить разрешение властей, распространить информацию в интернете, разыскать как можно больше единомышленников, сочинить красивую речь, придумать кричалки, плакаты, листовки, обеспечить безопасность собравшихся. Что нужно, чтобы организовать мини-митинг? Купить в магазине два больших ватмана, кисточку и гуашь, расположиться в местном кафе, письменно изложить свои идеи, воспользовавшись каллиграфическим почерком Саши, удостовериться, что техническая сторона вопроса под контролем сочувствующего митингующим Игоря, что с Украины.

Как и положено, началось наше новозеландское мини-шествие с центра города, достигнув своего апогея на горе Маунт Иден, где одна из самых красивых в Окленде смотровых площадок. Всё это время Игорь активно работал фотокамерой, мы же вчетвером активно улыбались и позировали, как могли. И конечно, прохожие обращали на нас внимание, прохожие подходили, интересовались. Немолодая новозеландская пара похвалила за активную позицию, пожелала удачи. Группа ребят из Чехии и Бразилии проявила искреннюю заинтересованность и даже поучаствовала в массовке для пары фотографий, а одна девочка мило так в ответ на нашу пространную объяснительную речь, вздохнула, как, мол, она нас понимает.

Замечательно, что согласно разнице во времени, в тот самый час, когда наш новозеландский мини-митинг плавно подходил к своему логическому концу, митингующие в России как раз начали собираться. В Окленде нас было всего пять (зачтём и фотографа тоже), в России таких как мы есть и будут десятки тысяч. В Окленде всё прошло пусть и не слишком масштабно, но мирно и дружелюбно, с соответствующим энтузиазмом.  Хотелось бы верить, что так же мирно, дружелюбно и с энтузиазмом пройдут сегодняшние демонстрации и шествия в России. Потому что главное, как нам кажется, это не обязательно скорый непосредственный результат, главное, не оставаться равнодушными, главное, чтобы не было всё равно.   

Моральная дилемма

Начну с того, что четвертого декабря, как и все добропорядочные граждане России, пусть, в нашем случае, в России и не проживающие, мы с мужем сумели выкроить час на то, чтобы сходить и отдать свой голос против Единой России. Новости следующего дня о том, что, во-первых, Единая Россия победила и, во-вторых, выборы были сфальсифицированы, приняли героически стойко – можно подумать кто-то ожидал другого.

К мысли о том, что выборы в нашей стране нечестные и недемократические сама я привыкла ещё со студенчества, когда не раз становилась свидетелем продажи-покупки голосов за сто, в лучшем случае триста рублей. И было-то всё просто и до мерзости обыденно - мои же сокурсники, слава богу, не одногруппники, ходили по общежитию от двери к двери с предложением совершить сделку. И попробуй проведи с ними воспитательную беседу – никто же никого не заставляет, не хочешь, не надо, оставь свой голос, пожалуйста, себе, а коли другим их голос не нужен, то это уже их личное дело.

То, что и в эти выборы происходило нечто подобное, было, разумеется, всем понятно. Но, согласитесь, одно дело, по-тихому, украдкой, вроде как все и знают, но никто не в курсе, и совсем другое с интернет публикациями на весь мир.

О том, какие мерзости творились за кулисами, начиталась и насмотрелась достаточно. До смеха, тошноты, проклятий и слёз. Не шучу, последний из прочитанных постов заставил в буквальном смысле расплакаться, и это при том, что уже вторую неделю сижу на успокоительных. Опять же я вполне допускаю, что все эти безобразия и раньше имели место, но, повторюсь, одно дело не знать или подозревать и совсем другое, когда ты знаешь, видишь, когда только об этом все вокруг и говорят, и вот, хочешь или не хочешь, но ты должен решить, что с этим знанием тебе теперь делать.

А тем временем в социальных сетях разгорались настоящие страсти. Все мои университетские и не только друзья четко поделились на три группы. Тех, кто идет на митинг, тех, кто презирает того, кто идет на митинг, и тех, кто, как ни в чем не бывало, продолжает постить фотографии с котятами и собачками.

С оговоркой, что какое бы решение сама для себя ни приняла, воплотить его в жизнь по причине настоящего местоположения у меня всё равно не получится(хотя вру, третий вариант возможен, конечно), для начала забавы ради, а уж после и на полном серьезе я тоже попыталась ответить сама себе на простой вопрос, а с кем же из этих трёх я. Попытаться-то, конечно, попыталась, а попробуй, на него ответь...

Позиция тех, кто идет на митинг, вполне себе ясна и прозрачна. Митинг, как средство выразить своё несогласие, как здоровая реакция общества на обман и несправедливость со стороны властей. Так и именно в такой форме, по всей вероятности, и должно происходить и происходит в нормальных цивилизованных странах. Вопрос лишь в том, насколько применимы к России такие понятия, как нормальность и цивилизованность. С ужасом прочитала, что в моем родном городе Ульяновске митингующие собираются в 11 вечера! Не хотела бы обидеть земляков, но воображение тут же рисует жуткое и неприятное зрелище – сквозь промерзлый холод и ночной мрак выкрики из толпы в духе, смерть жуликам и ворам. Я прекрасно знаю, что в настоящий момент наиболее интеллигентная часть митингующих активно распространяет в интернете памятки о том, как подобает вести себя на митингах – улыбайтесь, не толкайтесь, не поддавайтесь на провокации, кто прав, тот и сильнее, мы правы, нас много, мы сумеем доказать свою правоту без кулаков и насилия. Всё это звучит очень здорово и очень красиво, жаль только, сильно попахивает утопией. Чего себя байками кормить, толпа она и есть толпа. Тем более толпа наша, расейская!

Позицию тех, кто на митинг не идет и другим не советует, понять тоже можно, если постараться. Эти люди начинают, как правило, с риторического вопроса, если не Путин, то кто, и заканчивают призывами начать с себя, перестать мусорить на улицах, честно выполнять свои рабочие обязанности, тогда, мол, и власть поменяется. Потому что давно уже известно, что народ вполне заслуживает той власти и того государства, которое имеет. Затем по плану обычно следуют цитаты про русский бунт, бессмысленный и беспощадный, и ряд показательных примеров из российской и не только российской истории. Честно говоря, слова «революция», «бунт» меня и саму больше пугают и настораживают, нежели вдохновляют на что-либо поэтическое. Всё это мы уже проходили, всё это уже было. И если не делать соответствующих выводов, наступать и наступать на одни и те же грабли, то получается в итоге то самое, что Мамардашвили называет дурной бесконечностью, читай, адом. И вроде бы  логично и правильно, если бы не одно но. Как суметь потом с этим жить, с тем, что ты знал, видел, как нагло дурили, обманывали тебя, твоих родителей, детей, твою страну. Знал, но промолчал, пусть философски и аргументировано, но промолчал.

Ну и, наконец, позицию третий группы я, пожалуй, опущу. Равнодушные и неинтересующиеся были и будут всегда, ничего с этим не поделаешь. Возможно даже, что они и есть самые счастливые в мире люди и, возможно, имеет смысл им позавидовать. Меньше знаешь – крепче спишь. Вот и мне бы в разгар новозеландского лета на таком расстоянии от несчастной России, что хоть атомную бомбу взрывайте – не долетит, не пить горстями успокоительное, насилуя себе мозг бессмысленными как БЫ я поступила БЫ, если БЫ, но отправиться в тот же парк кушать мороженое. Да чего собственно скрывать, пробовала уже. Ощущения наизабавнейшие. Кушаешь себе мороженое, а в голове баррикады из снега выстраиваешь. Вот ведь как бывает.

Там, где нас уже нет

Четыре года назад, когда Дима только-только выпустился из университета и устроился на свою первую серьёзную работу, а я оканчивала четвёртый курс, из студенческого общежития мы переехали в свою первую съёмную квартиру. Квартира была трёхкомнатная, для нас двоих просто гигантская. Поэтому, когда на кафедре объявили, что на лето к нам в университет учить русский язык приезжает группа американских студентов и их необходимо определить в русские семьи, мы с Димой изъявили желание взять к себе одного такого студента. Несмотря на то, что официально женаты мы тогда ещё не были, да и по возрасту – мне двадцать, Диме двадцать два – на семью мало тянули, преподаватели пошли нам навстречу, поручив американца Гари, которого было наказано вкусно два раза в день кормить и по возможности всячески развлекать.

Гари был нашим ровесником, родом из Техаса, с вполне приличным уровнем русского языка. До приезда к нам он уже успел побывать в России дважды, однако провинцию видел впервые. В общем и целом Россия Гари, конечно, нравилась, над русским языком он корпел с большой усидчивостью, у себя в университете писал научную работу по Пастернаку. Мы же с Димой, напротив, в то время спали и видели, как из России уезжаем, Дима не прекращал повторять, что русский уклад жизни не для него, а я в рамках курсовой работы анализировала романы не кого-нибудь, но американца Генри Миллера.

Помню, как вечером на даче, куда мы привезли нашего иностранного гостя знакомиться с особенностями русского отдыха, Гари предсказывал мне, что, если из России я всё-таки уеду, именно этого всего мне очень будет не хватать. Под «этим всем» он разумел моих бывших одноклассников, что, слегка уже охмелевшие, пели под гитару Шевчука и Цоя. Пели они, конечно, так себе, да и сам репертуар на тот момент был уже порядком устаревший. Однако Гари пребывал в искреннем восхищении и восторге. Он и в блоге описывает всё так, будто поучаствовал в чём-то исключительном.  

Блог Гари, что вел он в то время с целью информировать своих американских друзей и родных о том, что с ним происходит вдали от дома, я и раньше уже читала, но перечитав сегодня снова, впервые как-то чересчур расчувствовалась. Вспомнила нас с Димой другими, окруженными друзьями и событиями, которыми так восхищался в своё время Гари. Удивилась тому, какое большое количество людей, которых описывает Гари, было в то время вокруг нас обоих и как мы уже почти привыкли жить без людей сейчас. Вспомнила, как часто собирались с друзьями в той нашей большущей квартире, на оплату которой уходила вся Димина зарплата целиком. Как все дружно хотели путешествовать и не жить так, как все живут, как мечтали уехать из серой, грязной и скучной Самары, в которую приехал Гари, чтобы путешествовать и не жить так, как все живут.

Коул, один из одногруппников Гари, тоже американец и тоже влюбленный в Россию, сказал как-то раз в ответ на мои жалобы про то, как непросто в России жить: «Ну что за незадача, все мои лучшие русские друзья мечтают уехать в Америку, все мои лучшие американские друзья – в Россию!» На корявом русском его реплика показалась мне тогда очень смешной. И справедливой. Ну разумеется, хорошо там, где нас нет. Или быть может там, где нас уже нет.

Познер и Звягинцев

Я смотрю программу «Познер», потому что мне интересны гости, приходящие на передачу, нравится в целом её формат, ну и наконец, не так часто российское телевидение балует телезрителей интеллектуальной беседой, чтобы пренебрегать тем малым, что пока ещё доступно.

Выпуск с режиссёром Андреем Звягинцевым заинтересовал по двум причинам. Во-первых, фильм Звягинцева «Возвращение» очень нравится. Во-вторых, на днях была приятно удивлена, услышав его имя из уст своего преподавателя по английскому, который, относя себя к кинолюбителям, не знает об Андрее Тарковском, но зато знает об Андрее Звягинцеве, потому что именно Звягинцев со своим новым фильмом «Елена» будет представлять Россию на приближающемся кинофестивале в Окленде.  

Я ещё выскажу своё мнение о Звягинцеве. Но сначала о Познере.

Владимир Владимирович Познер в тележурналистике сорок лет. Уже хотя бы это, не говоря об известности, многочисленных наградах и премиях, не позволяет даже и думать о нём иначе, как о маститом журналисте, собаку в своем деле съевшем. Вот только не пойму никак, откуда же тогда этот всё чаще и чаще режущий слух и глаз непрофессионализм? Если в предыдущих передачах, например с Хазановым или Ургантом, когда вместо того, чтобы слушать собеседника, Познер рассеянно склонялся над своими листочками, что крупным планом демонстрировала телекамера, я старательно гнала от себя плохие мысли – ну забыл, ну времени хорошо подготовиться не было, все мы люди, то интервью со Звягинцевым убило просто.

И дело даже не в «прИзов» вместо «призОв» - нерусский, в России до 19 лет не жил, стало быть можно, с натяжкой, правда, но простить. Но даже и не обращая внимания на все эти мелкие ляпы, как закрыть глаза на то, что автор и ведущий пришел на собственную передачу совершенно неподготовленным?

 Представив Звягинцева как известного кинорежиссёра, получившего приз в Каннах за свой новый фильм «Елена», Познер заявил, что разговаривать намерен о кино. При этом по каким-то непонятным причинам сам фильм посмотреть накануне встречи не удосужился, так же, как не видел и ряд других фильмов, близких режиссёру по мировоззрению, например, «Счастье моё» Лозницы, из интервью Звягинцева о котором, однако же, Владимир Владимирович не постеснялся навырывать много-много фраз, призванных его гостя, по-видимому, в чём-то уличить.

Неудивительно при таком раскладе, что беседа о кино так и не завязалась, зато разговор о патриотизме, напротив, вышел на славу. «И за что ж вы так, русские интеллигенты, Россию-то свою не любите?» - укоризненно спрашивал нерусский, но Россию, в которой живёт и работает, любящий Познер. Когда же Звягинцев мягко посоветовал ему по российской глубинке проехаться, так же, как проехался он в своё время по Штатам и Франции, Владимир Владимирович ответил, мол, во многих российских городах он был, и нашел, между прочим, что много хорошего транспорта, что люди живут лучше, чем тридцать лет назад. Так прямо и захотелось продекламировать в ответ: "Жить стало лучше! Жить стало веселее!"

Позиция Познера по поводу того, что в художественном произведении плохому и безобразному должна быть альтернатива, давно известна и не одному Познеру принадлежит. Вот только разве обязательно в качестве такой вот альтернативы подсовывать зрителю голливудский хэппи-энд, который, по словам Владимира Владимировича, в годы великой депрессии вселил в американцев надежду на лучшее и помог с тяжелым положением вещей справиться. Не слишком ли поверхностен такой взгляд на проблему? Допустим, альтернатива действительно должна быть, но не лучше ли искать её в форме, раз отсутствует она в содержании, что Звягинцев, на мой взгляд, именно и попытался сделать в «Возвращении», используя жанр притчи. Однако же, не говорили, к сожалению, Познер и Звягинцев ни о «Возвращении», ни о каком другом конкретном произведении.

О Звягинцеве.

В общем и целом Андрей Звягинцев мне понравился. Талантливым режиссёром я считала его и раньше, теперь же нахожу ещё и весьма не плохим человеком. Вот только один-единственный факт насторожил.

Проблему современной России Звягинцев видит в золотом тельце, который испортил вконец постсоветское общество, некогда славившееся как самое читающее и к материальному равнодушное. Вместе с тем сам себя режиссёр называет счастливчиком, имея в виду, что если бы не 90-е, в период которых, как известно, для ряда поймавших свою волну невозможное стало вдруг возможным, ни быть и ему, с актёрским образованием, режиссёром никогда. Так как же всё-таки понимать, хороши или плохи были 90-е, приведшие, с одной стороны, Россию к тому, что Звягинцев называет апокалипсисом; с другой, тому же самому Звягинцеву давшие возможность заниматься любимым делом. По-моему, забавная ситуация. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло.

О толерантности

Среди моих коллег два индийца. Оба одинаково черноокие, чернокудрые и смуглолицые. Оба, когда работают, поют индийские песни, на обед приносят сильно пахнущие карри и говорят на смешном английском. Помню, впервые обратив внимание на тот факт, что между собой мои индийские напарники на родном языке не общаются,  подивилась их вежливости по отношению к другим национальностям.  Действительно, не очень-то красиво в многонациональном коллективе разговаривать друг с другом на не известном остальным присутствующим языке. Однако, как недавно выяснилось, вежливость тут не при чём. Дело в том, что у каждого из этих двоих, одинаково называющих родиной Индию, свой диалект и своя религия. А потому, как бы странно это ни звучало,  но так уж вышло, что английский - единственный язык, на котором они, земляки, могут понимать друг друга.

В Индии двадцать три официальных языка и более десяти религий. И хотя межрелигиозные браки не распространены, конфликты среди представителей разных концессий практически не встречаются, по крайней мере, широкой поддержки никогда не получали.  Как уживаются все эти люди в одной стране друг с другом? Что связывает их, если не единый язык и единая религия?

В эмигрантских странах таких, как США, Канада, Новая Зеландия или Австралия каких только национальностей нет. Допускаю, что проблемы на национальной почве в той или иной степени везде присутствуют, но как-то учатся же люди в развитых цивилизованных странах ладить друг с другом, быть толерантными, уважать позицию другого, отличного от себя. Разве недостаточно уроков преподал человечеству век двадцатый? Разве не ясно до сих пор, что шовинистические настроения ни к чему хорошему не приводят и привести не могут?

А мы всё продолжаем кричать "Россия для русских", избивать и убивать в подворотнях. Да, чеченцы дикари, но а мы-то чем лучше, если по их правилам соглашаемся играть? Помню, как в московском супермаркете оказалась свидетельницей внезапно разразившегося скандала. Работник магазина - мальчик с Кавказа - взвешивал за прилавком овощи и фрукты. К нему в очередь успело выстроиться человек пять, у каждого в тележке по шесть-семь пакетов. Вдруг из ниоткуда подскочила к мальчишке женщина, по всей видимости землячка, и протянула ему один-единственный пакет с яблоками. Тот молча взвесил, стикер наклеил, что заняло в целом не больше пары секунд. Что тут началось! Своих, значит, вне очереди! Ах ты нерусь поганая! Понаехали на нашу голову! И ладно бы бабки одни сварливые кричали, но ведь и мужчины, и девушки молодые.

В новозеландских супермаркетах много продавцов-азиатов, зачастую они не очень-то приветливы, особенно в сравнении с работающими в обслуживающем персонале новозеландцами. Несколько раз мне уже доводилось слышать недовольства по поводу недостаточно любезного и качественного обслуживания. Чересчур привередливые покупатели, так же, как и нерадивый персонал, везде есть. Но чтобы при этом националистические нотки проскальзывали! В голове не укладывается.

Что станет с Россией через двести лет?

Через двести, триста лет жизнь на земле будет 

невообразимо прекрасной, изумительной.

 Чехов. Три сестры

На курсах в одной группе со мной занимается ещё шесть человек. Три парня и три девушки. Все из Колумбии. Одна из девушек по профессии фотограф, один из парней – кинорежиссёр, остальные четверо с техническим образованием. Все примерно одного со мной возраста, университет окончили года два-три назад. В Новую Зеландию приехали по студенческим визам специально учить язык. Большинство  живёт в новозеландских семьях, практикуя английский и в домашней обстановке в том числе. Уровень языка у каждого из них весьма приличный, желание его учить и свободно на нём разговаривать огромное, а это значит, ни одного пропущенного занятия, ни одного недовыполненного домашнего задания. Для чего всем этим ребятам нужен английский? Чтобы после окончания учёбы вернуться к себе домой и занять хорошую позицию в хорошей международной компании.

Жить в Колумбии непросто. В Колумбии коррупция, бюрократия, бандитизм, низкая заработная плата и проливные дожди по полгода. Разница между уровнем жизни в Колумбии и Новой Зеландии налицо. Каждый из шестерых моих одногруппников эту разницу видит и вслух о ней говорить не стесняется. А потому, когда наша преподавательница Пэт сетует на какой-нибудь новозеландский «беспредел», скажем, бюрократического характера, колумбийцы только посмеиваются и руками машут – да разве это беспредел? Вы нашего беспредела не видели!

У каждого из этих ребят на данный момент есть пусть и небольшая, но вполне реальная возможность остаться в Новой Зеландии легально. Однако ни один из них не собирается этой возможностью воспользоваться. Почему? Потому что Паолу дома ждёт большой белый пёс, который почти ничего не ест и воет по ночам на её фотографию. Потому что Элизабет не представляет своей жизни вдали от родных, которых у неё включая всех двоюродных и троюродных братьев, сестёр, тётушек и дядюшек добрая половина родного небольшого городка. Потому что Диего считает латиноамериканскую культуру самой лучшей, а Оскар просто любит свою страну.

Однажды на занятии, когда все всемером мы наперебой приводили примеры из жизни у себя дома, старательно убеждая друг друга в том, как непросто в сравнении с развитой Новой Зеландией жить в родных наших странах, Пэт, прекратив наш гомон, попросила поднять руку тех из нас, кто считает, что тяжёлая ситуация в его стране со временем изменится к лучшему, и жить, соответственно, станет легче. И что же вы думаете? Все шесть колумбийцев подняли руки!

Когда меня, оказавшуюся вдруг в меньшинстве, попросили свою позицию объяснить, я вполне искренне призналась, что давно уже в возрождение своей страны не верю и что, по моим наблюдениям, точно так же не верит в это и добрая половина моих соотечественников. Пэт в ответ поинтересовалась, что же станет, на мой взгляд, с Россией лет через двести. Что могла я ответить? Начала неуверенно рассуждать, что если моя страна и будет к тому времени ещё существовать, то окажется в десятки раз меньше, чем она есть сейчас, потому что какая-та её часть достанется японцам, которым Курилы, например, давно бы уже отдать пора, что-то отойдёт китайцем, что-то отделится и заживёт своей самостоятельной жизнью, охотно позабыв навязываемые столетиями русскую культуру и русский язык и тд и тп. И вот пока я подобными прогнозами занималась, Пэт, мои одногруппники, да и я сама - все мы обратили вдруг свои взоры на красующуюся на стене карту мира, и, в частности, на бескрайних размеров Россию, которая с десяток всех их Новозеландий и Колумбий вместе взятых легко могла бы в себя вместить. И внезапно так обидно, так грустно стало. Как будто я предательница и самым подлым образом Родину свою предаю, а они все, чужие мне и далёкие, молча и безучастно при гнусном этом событии присутствуют.

Как и во многих других странах, в России сотни кажущихся неразрешимыми проблем и вопросов. Однако главная наша проблема, разумеется, не в Путине, не в государственном устройстве или нечистых на руку чиновниках. Главная проблема, конечно же, в нас самих. Как писал Пелевин, в антирусском заговоре участвует всё взрослое население страны.

Смотрела как-то раз на канале Культура передачу про русское дворянство, про то, как здорово всё в те далёкие докоммунистические времена устроено было. Всё, за исключением одного-единственного момента - склонности к саморазрушению и самоуничтожению внутри самих представителей дворянства.

И Герцен, и Добролюбов, и Некрасов, зачем и почему все эти умные и образованные люди так яростно в своё время пилили сук, на котором сами же и сидели? Здоровая критика в отношении самих себя – это прекрасно и полезно. Но где граница между здоровой критикой и отречением от собственного я? Не является ли склонность к самоистреблению нашей русской национальной чертой и одновременно причиной всех наших бед и несчастий?

Между Востоком и Западом

Восток и Запад присущи каждой вещи.

Гегель

Старое как мир противопоставление Востока и Запада продолжает оставаться темой актуальной и почвой для размышлений плодотворной. Не так давно заинтересовался этой проблемой культовый голландский режиссер Йос Стеллинг, снявший в 2007 году фильм «Душка» с Сергеем Маковецким в главных ролях.

В жизнь голландца Боба, одинокого стареющего кинокритика, нежно и печально влюбленного в молоденькую кассиршу из кинотеатра, внезапно и стихийно врывается странный русский в шапке-ушанке и с полупустым чемоданчиком, который называет себя Душкой, и, судя по всему, намерен в квартире Боба поселиться насовсем. Как выясняется к середине фильма, произнесенное однажды голландцем во время командировки в Россию приглашение в гости странный незнакомец принял всерьез и вот спустя много лет, как говорят, явился - не запылился. Так, умный, интеллигентный Боб впервые в своей жизни столкнулся с чем-то совершенно для себя немыслимым, с тем, чего он, как ни старайся, не способен понять и от чего, к ужасу своему, никак не может избавиться.

Смотреть на прекрасную игру Маковецкого, блестяще исполнившего свою роль, лично мне, как русской, было не просто неловко, но, признаться, с трудом выносимо. Все, абсолютно все штампы и стереотипы поведения «наших» компактно уместились и друг с другом ужились в одном его образе – отсутствие уважения к личному пространству, неаккуратность, громкое помешивание чайной ложкой в стакане, трусы и майка вместо домашней одежды, музыкальная светящаяся безвкусица в подарок, страсть до халявы, желание урвать себе побольше и так далее и тому подобное. А теперь прибавим ко всему перечисленному ещё и по-детски наивное выражение лица, искреннее радушие и добродушие, уникальную способность не помнить и не желать другим зла. Хорош образ, не так ли? Истинный ангел или… сущий дьявол? По словам Маковецкого, режиссёр непременно желал видеть в персонаже ребёнка, с одной стороны, и смерть, с другой.

Неудивительно, что для цивилизованного европейца Боба этот на голову свалившийся и приставший как репей русский оказывается серьёзным испытанием, с которым, судя по поведению честного и порядочного на первый взгляд голландца, тот не очень-то справляется. Роется втихаря в чемодане своего гостя, снова и снова выставляет его на улицу, зачастую прямо под дождь и гром, несколько раз поднимает на него, беззащитного, руку, а однажды, продумав хитроумный план, увозит Душку на автомобиле в какую-то глушь, под предлогом необходимости подтолкнуть машину заставляет из неё выйти и, выбросив из окошка его чемоданчик, ликуя уезжает. И всё бы ничего, если б в следующую минуту, заглядевшись на бегущего за машиной заклятого врага своего, не врезался злосчастный водитель в ехавший впереди него грузовик. Правильно, наверное, говорят, что от судьбы не уйдешь, не убежишь, не уедешь. С русской физиономией, по-детски искренняя и не помнящая плохого "судьба" Боба покорно дожидалась его выписки из больницы.

Удивительная вещь, но, несмотря на все наши, начиная с Петра, старания походить на Запад, богатая и бескрайняя Россия, умом которую и впрямь не понять, как была, так и остается для европейцев самым что ни есть символом Востока – всего стихийного, природного и иррационального. У цивилизованного и культурного Запада русское испокон веков вызывает недоверие, непонимание, страх, если не ужас и ненависть. Но оно же испокон веков и притягивает, и манит. Как правое полушарие не может без левого, голова стремится к согласию с сердцем, а жизнь немыслима без смерти, так и Восток, по всей видимости, нужен Западу.

Как иначе объяснить поступок Боба, который, выпроводив, наконец, непрошеного своего гостя и ненавистного врага, спустя много лет сам отправляется в Россию, чтобы отыскать мужчину по имени Душка? Нетрудно догадаться, что никого он там, конечно, не находит, зато по иронии судьбы становится наивным пассажиром при смекалистом русском водителе, который точно так же, как и сам Боб намеревался когда-то поступить с Душкой, отвозит теперь уже его самого в глухую российскую глубинку и без документов, денег и знания языка оставляет одного посреди дороги. Что же, получается, это и есть та самая смерть, которая настойчиво когда-то преследуя, отпустила на время нерадивого европейца лишь затем, чтобы терпеливо дождаться его добровольного прихода? А что если смерть - это другая жизнь, появляющаяся, когда уже терять нечего? Как тот старый советский автобус в финале фильма, покорно остановившийся, чтобы подобрать героя с дороги.

      

О России устами иностранцев

           Составлять мнения о людях и национальностях всегда забавно и увлекательно. Не менее увлекательно выслушивать чужие умозаключения о собственной стране и нации. Полагать, что историю и литературу великой и могучей России иностранные граждане знают как свою собственную, так же наивно, как и всерьез верить в анекдот о том, что кроме медведей и водки никаких других ассоциаций страна наша не вызывает. По личным моим наблюдениям, познаний о России у большинства иностранцев пусть и немного, но вполне достаточно для возникновения в их головах более-менее оформленного образа нашей нации. И пусть, как часто это бывает, не все навешанные на Россию и русских ярлыки на реальных фактах основаны, однако же, тем интереснее.

Начну с самой известной, согласно собственным выводам, в кругу иностранцев российской личности. И вовсе это не Путин и не Сталин, которые в моём рейтинге разделили достойные второе и третье место. Двух мастистых политиков перещеголяла – ну кто бы мог подумать! - длинноногая Мария Шарапова, которую с ходу называет любой филиппинец, мексиканец или индус, в семи случаях из десяти затрудняющийся столицу России вспомнить. Мнение о том, что русские девушки все как одна по образу и подобию высокой и фигуристой блондинки Шараповой слеплены, удивительно живуче и, как ни странно, при встрече с реальными девушками из России не меняется – на фоне любой азиатки или латиноамериканки среднестатистическая русская и выше, и стройнее, и осанистее. Однако даже и здесь, к сожалению, не всё так радужно, как хотелось бы. К ужасу своему, уже не первый раз слышу от мужчин-иностранцев, что русские девушки много гуляют, пьют и совершенно не умеют готовить. Видимо, не обошлось тут без опыта близкого общения не с самыми лучшими представительницами нашей нации.

Девушки девушками, однако из всех сфер российской жизни, как и следовало ожидать, наиболее осведомлены иностранцы всё-таки в отношении нашей политики. О том, что в России коррупция, сложная политическая обстановка, провоцируемая самодержавным Путиным, теракты и жить в принципе небезопасно, наслышаны многие. Одна новозеландка в ответ на мою реплику, что я из России, уточнила, там ли это, где всегда какая-нибудь война идёт. Не очень представляя, какую конкретно войну имеет она в виду, в целом не могла с этим нелестным для нас определением не согласиться. В другой раз в разговоре с молодым бразильянцем на своё заявление о том, что лет эдак десять назад россияне жили страстями и любовью бразильских сериалов, услышала в ответ, что и бразильянцы в то же самое время, раскрыв рты, наблюдали на экранах своих телевизоров нас, русских, а конкретнее, деятельность нашей неуловимой разведки и мафии. Что ж, у каждой нации собственные козыри. И как бы русской интеллигенции ни хотелось в тузах своих видеть литературу русскую, живопись, мысль философскую или, уж на худой конец, религиозную, ан нет, агрессоры мы, политические разведчики, а в последнее время просто бандиты.

То, что о культуре российской среднестатистический иностранец знает, мягко говоря, немного, это факт. Точно так же, впрочем, как и среднестатистический русский о культуре Индии, Китая или той же Новой Зеландии. Однако, согласитесь, одно дело не знать подробностей, другое - быть не в курсе элементарнейших вещей. Так, например, самая смешная и невежественная реплика, которую мне приходилось слышать о нас за границей, касалась, как бы ни звучало это странно и обидно, нашего великого и могучего языка. «Официальный язык России английский, так ведь?» – спросила меня на днях знакомая филиппинка, так и не объяснив после моих настойчивых расспросов, как ей мысль эта в принципе в голову пришла. А много ли, подумалось мне вдруг, россиян знают, на каком языке говорят в Филиппинах? Люди, невежеству – бой, будемте стремиться к знаниям и интересам разносторонним! 

К счастью, возвращаясь к теме языка, большинству иностранцев тот факт, что русские говорят на русском, всё-таки известен, более того, известно им и то, что язык наш один из самых в мире сложных. Помню, как-то раз знакомый американец, изучающий русский, попросил объяснить, почему нужно говорить не «пятый ноября», но «пятое ноября». Ведь если, согласно достаточно логичным его рассуждениям, существительное «ноябрь» мужского рода, то с ним согласуемое прилагательное должно быть тоже мужского рода! Признаться, даже будучи филологом-русистом по образованию, далеко не сразу сообразила, в чём тут дело. А потому восхищаться иностранцами, отваживающимися на изучение русского языка, никогда не переставала и не перестану.   

К слову сказать, вопрос по поводу грамматики русского языка не единственный, ставивший меня в неловкое положение перед друзьями заграничными. Буквально вчера коллега индус в отместку, видимо, на моё удивление, как же это имя Антона Чехова ему незнакомо, спросил, сколько стран входило в советский союз. Осознав, что попала впросак, начала было загибать пальцы, Украина, мол, раз, Белоруссия – два, на что экзаменатор мой посмеялся и сам же за меня ответил. Оказывается, что пятнадцать, индус цифру эту со школы ещё помнит, потому как однажды на зачете билет про СССР вытянул.

Своими познаниями в истории России точно также удивил меня на днях и другой напарник, уже из Бразилии. В ответ на рассказ, что родилась я в одном городе вместе с Лениным, бразильянец невзначай как бы поинтересовался, не тот ли это Ленин, что был до Сталина, убившего Троцкого? Воодушевленный моими вытаращенными от удивления глазами латиноамериканский знаток русской истории поведал также байку о том, насколько мнительным был товарищ Сталин, приказавший расстрелять своего личного врача, потому как решил, что тот не от чистого сердца посоветовал вождю больше отдыхать и меньше работать, но отдалить его от власти тем самым собирался. Вывод - с иностранцами следовало бы быть осторожнее, никогда не знаешь, кто из них в школе дурака валял и уроки прогуливал, а кто внимательно за лектором записывал и экзамены по зарубежной истории сдавал.

С тем, что думают, знают или не знают о нас иностранцы, можно соглашаться или не соглашаться, можно считать их тупицами или, напротив, сующими свой нос туда, куда не надо. Главное помнить, что мнение о себе сами же мы и создаём. С какой стороны себя показываем, с такой и запоминаемся.  

Неностальгические настроения

Не говори так, это же твоя Родина! – не понимает мама. И я тоже не понимаю, откуда этот страх, ненависть, отвращение к стране, в которой я родилась и выросла? Разве это нормально бояться возвращения туда, где твои родители, друзья, школьные и университетские преподаватели, где ты выросла, выучилась, вышла замуж? Большое видится на расстоянии. Казалось бы, сейчас я на достаточном расстоянии, чтобы посмотреть на ситуацию со стороны, правильно расставить приоритеты. Казалось бы, теперь я знаю не понаслышке, как трудно адаптироваться на новом месте и играть по чужим правилам. Сколько раз я задумывалась над тем, стоит ли моя игра свеч. Сколько раз я приходила к выводу, что не стоит. Почему же я так не хочу возвращаться в Россию?

Неужели ты совсем не скучаешь по дому? – спрашивает сестра. А разве есть у меня в России дом? Есть квартира, в которой я выросла, есть родители, живущие в разных городах и не общающиеся друг с другом, есть сестра, которая скоро замуж выйдет. Дома в России у меня нет, он есть в моих воспоминаниях, в том времени, которое прошло, а значит всего, что когда-то относилось к нему, уже не существует. Дом, по которому я скучаю, был домом моих родителей, семьей, в которой я росла, частью которой себя чувствовала. Что осталось теперь от этого дома? Двое выросших детей и два несчастных запутавшихся в своих жизнях взрослых. Это не мой дом, мой дом ещё предстоит строить и выстраивать, однако, как бы это ни было горько, фундамент, доставшийся мне в наследство, годным для его строительства я не нахожу.

Там ты навсегда останешься чужой! – печалится за меня бабушка. И я даже не пытаюсь объяснить ей, насколько чужой я чувствую себя в родной своей стране. Толпа русских людей  - в супермаркете, на вокзале, в метро, на остановке, где угодно -  самый страшный образ, стопроцентно действующий в случае внезапно возникшего ностальгического настроения. И это притом, что я никакой не мизантроп, а людные места и новые знакомства мне всегда нравились. Когда была маленькой, рисовать людей было моим любимым занятием. На одном альбомном листке умещала их с десяток – один  танцует, второй задумался, третий четвертую за косичку дергает. Но то были люди – в толпе жителей Окленда я и теперь их встречаю – разных национальностей, с разными выражениями лица,  разными эмоциями и в разных одеждах. Толпа русских людей – это нечто совершенно другое, одинаково серое, тупое, злое, агрессивное. Каждый из них по отдельности, быть может, не так уж и плох, но только не все вместе. Если они вместе, я их боюсь, опускаю глаза и стараюсь идти как можно быстрее, лишь бы только никого не задеть и ни на ком взгляд нечаянно не задержать. Я не могу и не хочу чувствовать с этими людьми ничего общего.

Где родился, там и пригодился, - гласит русская народная пословица. Да я и рада бы хоть где-то и на что-то в жизни этой сгодиться, вопрос лишь в том, так ли нужна я своей родине со столь мрачными в отношении неё настроениями? Любить русскую культуру, русский язык, русских писателей и философов, также как и родителей своих не перестану и на северном полюсе. В остальном – извиняйте, такая уж из меня странная русская вышла, со странною к своему отечеству любовью.

Скучаю по Москве

Недели за две до отъезда в Новую Зеландию случайно познакомились с молодым человеком, только что из Новой Зеландии вернувшимся. По окончании годового рабочего контракта, не предприняв никаких попыток остаться, наш новый знакомый благополучно переехал из Веллингтона в Москву, в которой никогда раньше не жил, но жизнь которой всегда виделась ему насыщенной и интересной, особенно теперь в сравнении с маленькой деревенской Зеландией. После таких речей нам с мужем осталось лишь переглянуться и плечами пожать. К тому времени мы доживали свой четвертый месяц в столице, спали и видели, как подписываем заявления об увольнении, делаем свой прощальный рейс в переполненном душном метро и, взойдя на трап самолета, машем ручкой в направлении по-дружески приютившей нас на время, но порядком поднадоевшей своим шумом и непрекращающимся движением Москвы.

Жить в Москве никогда не было нашей целью и уж тем более пределом мечтаний. Москва – это когда больше уже некуда, это выход из безвыходного положения, это запасной, но надежный и проверенный вариант. В Москве всегда можно найти работу, знакомых и единомышленников. Москва, как добрая многодетная мама, пусть и не на самых лучших условиях, но всегда приютит и с голоду умереть не даст. И в Самаре, где учились, и потом на кораблях частенько приходилось думать о том, чтобы бросить всё и в столицу. И вот однажды именно так и сделали.

В час дня - Венеция, голуби на площади святого Марка, гондольеры в полосатых майках, наш гигантский двадцатиэтажный плавучий дом и захватывающий список портов, в которых предстоит побывать, в два - старая добрая родная Москва. Я думаю, скандалить и качать свои права у нас обоих с мужем в крови. Ну не можем мы спокойно терпеть произвол и несправедливость в отношении себя любимых. Корабельное начальство отказалось предоставить нам отдельную кабину для проживания, и это притом, что первый контракт из-за их неорганизованности и безответственности мы – супруги - работали на разных лайнерах! Тогда промолчали и стерпели, но теперь чаша гнева переполнилась, чувство собственного достоинства перевалило за отметку нормы, терпение вышло из берегов, и мы, удовлетворив, наконец, природную свою склонность, учинили самый настоящий скандал. Систему, разумеется, не сломали, но бесплатные билеты до дома  вытребовали. Так Италия вздохнула с облегчением, а Москва приветливо улыбнулась и по привычке добродушно раскрыла свои объятья.

Остановились у друзей, у них же потом жить и остались. На работу я вышла уже через две недели, муж определился за месяц. Уладив таким образом дела первостепенные, быстро от корабельного стресса отошли и начали потихоньку осматриваться. В Москве меня и раньше, а в тот период особенно пугало и одновременно захватывало ощущение, что, в каком бы тихом московском переулке ты ни находился, вокруг миллионы таких же переулков, улиц и дорог, миллионы домов и машин, миллионы стариков и детей, женщин и мужчин, богачей и бедняков,  миллионы таких же как ты. И даже в самом маленьком тихом закутке ты всё равно продолжаешь чувствовать себя в центре этой огромной многомиллионной толпы и непрекращающегося движения. Помню, что были моменты, когда это чувство давало лично мне ощущение чего-то похожего на счастье. Счастье от того, что ты свободен, самостоятелен, что жизнь вокруг тебя кипит, что перед тобой сотни возможностей, путей и ходов, и ты вправе выбирать.  

Другое из приятных московских воспоминаний – чувство связи времен, осознание себя звеном в цепочке поколений, как в замке с приведениями, где, медленно идя вдоль длинного мрачного коридора, всматриваешься в портреты давно умерших королей, их отцов, дедов и прадедов. Не знаю, как у других, но у меня в Москве голова порой кружилась от бесконечных мемориальных досок на каждом втором здании: здесь жил Есенин, а там Высоцкий, тут пел Шаляпин, а за углом танцевала Майя Плисецкая. А как приятно сидя на скамейке Тверского бульвара представлять, как в доме напротив, развалившись в кресле, Пушкин писал остроумное и пылкое признание в любви в дневник какой-нибудь милой дамочке.

Ну вот, пожалуй, вкратце это и есть то самое, по чему время от времени я грущу и скучаю, то, за что я люблю и уважаю Москву, для которой, разумеется, легко найдется у меня в запасе немало и нелестных слов, но сегодня, так и быть, оставлю их при себе. Не плюй, как говорится, в колодец, не будучи уверенным, что день грядущий тебе готовит. Всё познается в сравнении, путем бесконечных проб и ошибок. Одно могу сказать точно, пожив в Новой Зеландии и оценив Москву со стороны, я к своему немалому удивлению куда лучше теперь понимаю того нашего случайного знакомого, бессовестно осмелившегося, как нам тогда показалось, променять тихую и прекрасную Новую Зеландию на круговерть немытой Москвы.

Уезжать или не уезжать? Другие варианты будут?

- Какая же Вы счастливая, что уехали жить в Германию!

                                         - Так я и в Перми была счастлива!

Из комментариев к одному блогу

Мало у кого возникают сегодня вопросы на тему, отчего люди уезжают из России. В России плохая экономика, плохое правительство, плохое образование, плохое общество, плохая экология – ряд легко продолжить. И если когда-то оптимизм и надежды на счастливое будущее декабристов, славянофилов, коммунистов и прочих россиялюбов восхищали и вдохновляли, то в современном обществе люди, искренне полагающие, что настанет день и час, когда страна наша воспрянет ото сна, кажутся, мягко говоря, не в теме и выглядят как минимум странно. Нет, не воспрянет, и перемен к лучшему не будет. Если кому-то приятно думать иначе – ваше право. Для меня лично думать иначе кажется не просто наивным, но стыдным и пошлым, потому как думать иначе - значит недооценивать масштабы зла, не быть в курсе событий, закрывать глаза на проблемы, полагать, что всё образуется само собой, органически, нужно просто верить и ждать. Безусловно, время заживляет раны и даже излечивает некоторые болезни, но одновременно глупо забывать, что то же самое время старит, разрушает, подвергает тлению и, в конце концов, убивает. Россия, на мой взгляд, слишком больна, слаба и немощна, а потому обречена на смерть.   

Уехать, дабы не видеть всю эту гниль, можно в любую другую страну. В ту, например, которая - в случае если это, скажем, Канада, Австралия или Новая Зеландия - за счет своей молодости не так близка ещё к смерти и распаду, или ту, что опережает родину нашу по возрасту, но символизирует при этом старость порядочную и интеллигентную, старость европейскую.

Уехать – звучит очень заманчиво, сети интернета пестрят счастливыми примерами людей уехавших и удачно за границей устроившихся. В то же время, зная лично некоторых из этих счастливых эмигрантов, не могу не учесть тот факт, что большинство из них были бы почти также счастливы, спокойны и более или менее успешны и у себя на родине. Я сейчас не про комфорт, стабильность экономики, безопасность или климат, точно также как и не про возможность карьерного роста и развития, которую предоставляет профессиональная эмиграция талантливому специалисту, невостребованному у себя на родине. Я про внутренний баланс и внутреннюю гармонию. Плох тот эмигрант, который не знает, чего ищет и чего хочет, потому как эмиграция проблем внутреннего характера не решает и решить не может. Человеку, привыкшему доводить себя риторическими вопросами и всюду искать оборотную сторону, от своего мировоззрения, от своих мыслей, доставшихся в наследство от всё той же "духовной" его родины, не эмигрировать вовек. Опять-таки путешествовать с целью самопознания - это одно, эмигрировать, раз и навсегда переняв чужие законы, - другое. Если на душе слишком темно и мрачно, то ни свет, ни порядок извне тут не помогут.

В университете писала дипломную работу по романам Генри Миллера. Идеи американского «бесстыдника» и «страшного бунтаря» новыми в момент их появления – 30-е года 20-го века - не были, потому как существовали и до него рассуждающие в том же направлении Достоевский, Ницше и иже с ними. Однако насколько актуальными идеи эти остаются вплоть до сегодняшнего дня, судить нам с вами. Герой Миллера, настаивая на обреченности существующего мира и неприемля для себя идеализма и позитивизма в любых их проявлениях, развлекается тем, что, опускаясь на самое дно общества, наслаждается лицезрением его язв и  уродств, не просто не пытаясь их излечить или исправить, но ликуя по поводу приближающейся смерти того общества, того мира, в котором сам он существует и частью которого является. Потому что только умерев, можно воскреснуть. Только смерть приносит избавление и новую жизнь.

Сколько в мире людей, столько и мнений. Сложно убедить, а тем более переубедить в чём-то человека, который видит и оценивает ситуацию иначе, чем ты, у которого иной жизненный опыт, характер и нрав. Жизнь в России определенно не для всех, но и эмиграция точно также не для всех. Чтобы понять, что в этом мире для тебя, нужно, я так полагаю, пробовать разное и противоположное, делая выводы и оставаясь при этом честным с самим собой. Способы взаимоотношения с любой возникшей на пути человеческом проблемой разнообразны и неисчерпаемы, и даже в том случае, когда закрывать глаза на проблему больше невозможно, убежать от неё не удаётся, а искоренять её бесполезно, даже и в этом случае остаётся как минимум еще один вариант - посмотреть проблеме в лицо, изучить и проанализировать, не чтобы вылечить, но чтобы понять. 

Книжки, ах книжки и добрый рыжий дядя

К середине дня решила развлечь себя прогулкой в библиотеку. Хотелось Достоевского, злого и жестокого. Увы, всё, что нашла на русском, так это два его сопливых и жалостливых романа – «Бедные люди» и «Униженные и оскорбленные». Нет уж, увольте. Попробовала почитать «Записки из подполья» на английском, но быстро от этой идеи отказалась  - не кощунство ли, читать со словарем то, что можешь  цитировать в оригинале? Полистала сборник частных писем Пушкина, оказывается, и у него бывало в жизни немало проблем бытового характера – не хватало денег, подводили друзья, ревновала жена, раздражала бюрократия и соседи.  Да уж, в который раз убеждаюсь - извечны не только вечные, но и бытовые проблемы. Вопрос в том, как к ним относиться. Пушкин был сангвиником - раз, талантливым - два. С такими данными на многое глаза закроешь. А еще Пушкин, как известно, отлично знал французский, в подтверждение чему добрая половина его писем написана на нем. А я, лентяйка, английский, живя в англоговорящей стране, до сих пор до ума никак не доведу. Ох, больная тема. Да и к чему эти глупые сравнения. Нет, я не Пушкин, я другой!

На втором этаже библиотеки случайно наткнулась на столик, с аккуратно расставленными на нем книгами о России и русской культуре. Ничего особенного, красивые подарочные издания с глянцевыми картинками и общими словами для тех, видимо, кто о России представления не имеет, а значит, способен со всей чистосердечной наивностью восторгаться нашими великими достижениями, просторами и историей. Полистала один такой путеводитель по российским достопримечательностям - пышные храмы, соборы с золотыми куполами, роскошные дворцы и изящные фонтаны, гигантские монументы великих и гениальных. Что и говорить, рядом с одним только Храмом Василия Блаженного вся юная архитектура Новой Зеландии меркнет в одночасье. Так и вижу, как какой-нибудь новозеландский простофиля стоит с открытым ртом на Красной Площади или не жалея сил задирает голову, разглядывая стены Храма Христа Спасителя. Лишь дай-то бог,  чтобы по пути в аэропорт, застряв в трехчасовой московской пробке, турист этот не вздумал пялиться из окошка машины, иначе ох как подпортит ему впечатление от России длинный ряд серых унылых бетонных однотипных зданий. А ведь это только Москва! Слава богу, не развит туризм в нашей милой провинции - пятиэтажной России! Вот разочарований-то было бы! В конце книжки, кстати, нашла страничку и про Самару – две картинки и маленький текст про бункер Сталина, самых красивых самарских девушек и Максима Горького, которому, якобы, посчастливилось жить и работать в этом чудном волжском городке. О том, что недолюбливая Самару, Горький как-то дописался до того, что предложил на въезде в этот славный град вывесить табличку с надписью «Оставь надежду, всяк сюда въезжающий», не упоминается, конечно. Об этом разве что самарским музейным работникам, текстологам да литературоведам известно - только кто ж их спрашивать-то будет, такие красивые путеводители издавая.

Наверное, невеселые эти мысли и сыграли свою роль при выборе следующей книжки. Как иначе могла оказаться у меня в руках тоненькая брошюрка по психологии с большой чёрной собакой и надписью в духе "Как побороть депрессию" на обложке? Села в кресло, листаю – смешные иллюстрации с короткими комментариями, что есть депрессия и как можно помочь человеку из нее выкарабкаться. Местами очень забавно, в целом достаточно грустно, потому как, раз так много разных советов и ничего универсального, значит, дело непростое и серьезное. И вдруг заботливый такой голос с соседнего кресла: «Я извиняюсь, но с вами всё в порядке?» Поднимаю голову  - мужчина лет пятидесяти с длинными кудрявыми рыжими волосами. «Да, - говорю, - а в чем дело?» Он кивнул на мою книжку и спрашивает, знаю ли я, что термин «черная собака» принадлежит Черчеллю, который в течение всей жизни страдал сильными приступами депрессии. «Нет, не знала, спасибо». «У вас какие-то проблемы? Может вам помощь какая нужна?» - продолжает добрый новозеландец. «Всё окей, есть некоторые проблемы, но я с этим справлюсь», - отвечаю, вставая, чтобы уйти. «Всего вам хорошего, всё наладится», - говорит он мне вдогонку.

И вот всю дорогу домой я мысленно рассказываю этому чужому рыжему дяде, как мне тяжело и как много у меня на самом деле проблем. Что бы, интересно, он ответил на все мои излияния, если б я ему и вправду взяла да рассказала всё как есть? Наверное, он для приличия просто спросил. Принято же, например, у американцев  интересоваться твоими делами, не рассчитывая слышать в ответ ничего, кроме как всё окей. Хотя в любом случае спасибо ему за сочувствие и оптимистичный прогноз по поводу моего будущего. Значит, действительно всё наладится, раз незнакомые люди так считают. Со стороны, говорят, виднее.