Сорок против двадцати

Во время обеденного перерыва к Диме подошла женщина-киви с соседнего департамента, спросила, правда ли он русский. У женщины знакомая, а у знакомой соседка – бабушка, которая умирает. Бабушка русская и, по словам соседки, из родных в Новой Зеландии у неё никого нет. С некоторых пор она перестала вставать с постели и говорить по-английски. Бредит что-то на русском, так что сиделка ни слова не понимает. Женщина попросила навестить бабушку, пообещала оставить телефон знакомой, а потом куда-то пропала и телефон не оставила, и мы решили, что наверное нашлись другие русские, кто пожелал помочь, да и не может быть, чтобы бабушка совсем ни с кем из соотечественников не общалась, чтобы совсем никого у неё здесь не было... или может?     

Моей напарницей в музее была Джеки. В ответ на историю нашей иммиграции, Джеки рассказала историю иммиграции своей мамы. Мама приехала из Хорватии как беженка. Лет ей тогда было двадцать с хвостиком. В Новой Зеландии она вышла замуж, построила дом. Работа, дети, внуки, всё как у всех. Побывать на родине снова не пришлось. Но вот что интересно, прожив в Окленде сорок лет против двадцати в Хорватии, мама продолжает говорить с сильным хорватским акцентом и считать себя хорваткой. Не перестаю удивляться, насколько неизгладимый отпечаток оставляют в нас детство и юность.

Структурируем и консервируем

Поняла про себя одну вещь – ужасно не люблю перемен. А может быть с недавних пор стала не любить. Хочется законсервировать всё как есть, оставив место исключительно для неторопливого закономерного развития. Чтобы ничто не помешало дозреть до нужного цвета, размера, вкуса. Спокойно, день за днём и боже упаси от взбалтываний и помешиваний. 

Хочется привыкнуть к тому, что имеешь, прочувствовать сам факт обладания. Ведь если оглянуться и повспоминать, так мало у меня было возможности к чему-то всерьёз привязаться (вынесем мужа Диму за скобки, иначе вовек не самоидентифицироваться). Два больших (или небольших?) общечеловеческих этапа – детство/отрочество (с родителями) и юность (в университете). А после какие-то мелкие периоды, переезды, туда-сюда – хаос в общем, а хотелось бы космоса, чтобы организованно и со смыслом. Тем более теперь, когда в жизни стали вдруг появляться вещи, к которым хочется привыкать, делать их родными. 

Хочется быть своей на работе, в университете, среди коллег, друзей, учеников. Вписываться в пространство, где живёшь, чтобы были места любимые и нелюбимые, исхоженные вдоль и поперёк дороги. Чтобы узнавать людей на улице и обучиться, наконец, этому чёртову искусству “салонных” разговоров, чтобы всегда было с кем сходить в кино или попить кофе. А как мне хочется законсервировать в своей жизни университет, это не передать словами. Пустить корни глубоко-глубоко, чтобы никакие жизненные неурядицы и невзгоды не страшны были. Чтобы мой университет – моя крепость и не иначе. 

Никто ведь и не спорит, есть своя доля романтики в том, чтобы в омут с головой и сжечь все мосты, но удивительно, насколько это совсем не то, чего мне хочется именно сейчас.

Главное достижение 2012 года

Странное дело, но когда думаю о достижениях уходящего года, а последние дни декабря подобные мысли не могут не провоцировать, все важные события и деяния, что так радовали и вдохновляли, теряют вдруг свою важность. Ушла с одной работы, не определилась с другой; начала учиться, смутно представляю, куда в конечном итоге моя учёба меня приведёт. Родные далеко, друзья потерялись, личная финансовая неустойчивость по-прежнему беспокоит. Но не буду наговаривать, год 2012 был бесспорно хорошим, просто нужно расставить правильные акценты, сделать справедливые выводы. Много начатого, много недоделанного, старые сомнения и страхи одновременно с юношеской уверенностью, что впереди много-много времени и всё ещё будет. Вместе с тем есть один пунктик, не бывший до сих пор замеченным и по заслугам отмеченным. Как-то выпал он из виду, затерялся и только вчера вечером за очередной начатой книгой осенил меня и обрадовал. Я ЧИТАЮ.

В пять лет я научился читать. Ничего более важного в моей жизни так и не произошло.

Марио Варгас Льоса, писатель, нобелевский лауреат

Что осилила в уходящем году. English only

В свои двадцать пять я научилась читать по-английски, есть ли что-то важнее, когда живёшь и планируешь свою жизнь в англоговорящей стране? Когда я говорю читать по-английски, то не имею в виду тексты из учебника, адаптированные рассказы, детские сказки, журнальные статьи, маленькие повести. Всё это я читала и раньше со словарём и ощущением себя немножко инвалидом. Как будто сидишь на диете и вместо мяса и овощей ешь одну овсяную кашу. Или торопишься на ходулях, не в состоянии откинуть их куда подальше, чтобы добежать босиком. И только в уходящем 2012 я перешла наконец на художественную литературу серьёзнее, стала реже пользоваться словарём, выбирать книжки побольше и посложнее, забываться зачитываясь, когда язык на котором читаешь, перестаёт иметь решающее значение, и спустя некоторое время требуется усилие, чтобы сходу сообразить, читал ли ты этот текст на английском или русском. Ощущения чудесные, как будто приоткрыл и заглянул в настоящий, а не переведенный или пересказанный кем-то англоговорящий мир, расчистил дорогу, по которой легче и быстрее теперь шагать. Вероятно, в конечном итоге это и есть самое главное моё достижение уходящего года. Всех с наступающим, серьёзных и важных достижений в 2013! 

А как разговариваете вы?

Я люблю поговорить. Обожаю кухонные разговоры за чаем или вином в кругу друзей, семинары на интересные темы, вечерние беседы с мужем, болтовню с Пэт в кафе и даже посплетничать с бабушкой по скайпу. Если собеседник проявляет интерес, могу часами рассказывать про недавно прочитанные книги и увиденные фильмы. К тому же меня проще простого вывести на откровенный разговор. Обсуждать заковыристые темы, раздавая советы налево и направо – моя давняя слабость, а к интересному рассказчику всегда найдётся тысяча и один вопрос.  

При этом я совершенно не умею разговаривать. Если сильно увлекаюсь (а происходит это постоянно), начинаю жестикулировать, говорить быстрее и громче. Если не разделяю точку зрения собеседника, часто инициирую спор, что не всегда к месту и времени. Из моих тысяча и одного вопроса как минимум с десяток при последующем анализе оказываются не совсем корректными и лишними. Мне нередко бывает стыдно за свои пространные разговоры о высоком не перед теми людьми. Подозреваю, что некоторые знакомые, зная эту мою особенность, избегают лишний раз со мной дискутировать, а иногда и вовсе общаться.  

Размышлительное воспитательное

И кота можно приучить читать

Мне радостно, хорошо, спокойно, интересно и хочется жить. А всё потому, что с некоторых пор у меня снова появилось свободное личное время, что можно тратить по собственному усмотрению. В течение семестра его почти совсем не было, что значит, не было возможности читать любую другую литературу, кроме литературы по программе.

И вот в связи с этим мне сегодня подумалось, как же человеку нечитающему и к художественным книгам равнодушному (а сколько таких вокруг!) всё это должно быть незнакомо и странно. Получать наслаждение от выдуманных кем-то историй, что никогда не случались. Вот, скажем, жил человек, чужой и незнакомый, не имеющий к тебе никакого отношения, о чём-то там думал в своей голове, а потом взял и написал книгу. Ладно бы ещё в этой книге он какое-то открытие сделал, что можно применить на практике, извлечь некую пользу, сделать всем хорошо. А иначе и писать было зачем? Все эти придуманные истории, люди, жизни - зачем? Зачем чужие душевные терзания, неразрешимые вопросы, своих разве мало? Заняться нечем, вот и пишут, и читают, на завод бы их всех, бездельников.

Но какая бы унылая неинтересная была моя жизнь без привычки читать. Страшно представить: бесконечные бытовые и прочие проблемы, самолюбования, одинаковая изо дня в день работа. Можно конечно путешествовать, общаться с людьми. Вот только на продолжительные путешествия не всегда хватает средств и не каждый из знакомых способен удивить и сообщить что-то новое.  

Мне всегда немножко жаль людей без привычки читать. И особенно детей и подростков, ведь именно в этом возрасте такая привычка закладывается. Так и хочется взять за шкирку какого-нибудь драчуна или хохотунью и встряхнуть хорошенько: “Дурак, знал бы ты, что теряешь, думаешь, и дальше будет много интересного и весёлого? Ни черта подобного, будут, в лучшем случае, рутина, пустые хлопоты, скука, одни и те же люди вокруг, одни и те же проблемы; в худшем - разочарования, предательства, болезни, смерти. Где будешь искать поддержку, спасаться от одиночества, черпать интерес к жизни, набираться ума, силы, мудрости?” А потом запереть на пару дней в библиотеке. Вот какой из меня педагог-воспитатель отличный.

В догонку к 27.10.

В конце октября исполнилось два года как мы переехали в Новую Зеландию. Так как срок пока небольшой, решила не нарушать милую эмигрантскую традицию и отписаться, пусть и с опозданием, по основным пунктам, что нравится, а что не очень, чего достигли, а чего нет.

Нравится:

Дима приобнял индонезиек и полинезиек

Жить в чужой стране. В этом действительно есть свои прелести, и особенно если эта страна гостеприимная Новая Зеландия. Про экологию, экономику, уровень безопасности и тому подобное, наверное, и говорить не стоит, интересующимся и так всё ясно. Поэтому выделю другой аспект, думаю, что менее ожидаемый. В сравнении с остальными эмигрантскими странами в Новой Зеландии мало русских. Понятно, что в этом есть и свои минусы, к которым ещё вернусь, но есть и плюсы, а именно отсутствие сложившихся стереотипов о нации, что так сложно ломать. Русских здесь не знают. Как сообщила мне знакомая полинезийка, русские – это экзотика. За семестр в университете я не встретила ни одного русского студента. На работе русских двое: я да муж. За почти полтора года работы в отеле, несмотря на большой и постоянно обновляющийся коллектив,  работать с русскими не пришлось ни разу. В результате, если специально не ходить на русские вечеринки и не торчать на русских форумах, то общения с соотечественниками можно и вовсе избежать. Плюс – целее нервы и непредвзятое к тебе отношение иностранцев, перед которыми не приходится оправдываться за себе подобных не самых лучших представителей нации. 

   

Не очень нравится:

Из московских хроник, год 2010

Минус - по той же самой причине трудно найти друзей близких по духу и менталитету. Меньше количество – меньше выбор. Представителей гуманитарных профессий среди местных русских знакомых можно пересчитать по пальцам одной руки. Каждый второй русский эмигрант либо программист, либо жена программиста. Не подумайте, ничего не имею против, и среди этих успешных востребованных людей встречаются хорошие и адекватные, пусть и с диковинным непривычным строением мозга. Но как не хватает старых друзей, филологической компании, университетских разговоров. В первый год по приезде не особенно ощущалось, да и не до друзей было. А вот с недавних пор всё чаще скучается. То ли стареем, то ли что?

Достижения:

Достижений в этом году было так много, что повторяться не хочется, потому как о каждом из них непозволительно было уже не написать. В сравнении с предыдущим годом, а возможно и некоторыми последующими, год минувший оказался чрезвычайно плодотворным: получили резидентсво, сдала экзамен, ушла из отеля, начала учиться и работать в университете и вот уже почти закончила первый семестр. Дима продолжает нарабатывать стаж, что уже длиннее времени со всех его предыдущих работ, если брать по-отдельности; устроил на работу меня, перешел на здоровое питание и спортивный образ жизни (ну когда же и я тоже!?) А ещё этот год скрасили наши несколько поездок по Новой Зеландии и выходные прогулки по красивому Окленду (пока работала в отеле, суббота и воскресенье всегда выходили рабочими, и потому мы мало гуляли вдвоем, что сейчас усердно исправляем). Вот такой замечательный выдался год. А теперь о том, чего в этом году не сделали.

О грустном:

Не получилось переехать на другую квартиру, а хотелось и продолжает хотеться. Не получилось завести домашнее животное или хоть какую-то движимость, да хотя бы пару велосипедов, что при необходимости всё так же берём в аренду. В общем, к чему продолжать, в плане собственности в этом году мы разжились разве что на пару не самых крутых ноутбуков. Зато вкладываем в себя меня и мою учёбу. Говорят, подобные вложения самые плодоносящие, что, боюсь, сомнительно в случае, если ты филолог, хотя поживём-увидим. Наконец, последнее и, должно быть, самое обидное. В этом году по тем же материальным причинам мы не попали на свадьбу к моей сестре. Хотя об этом, признаться, жалею меньше, чем предполагала буду жалеть – слава технологиям двадцать первого века, не были, а как будто и были.  

Стыдно быть несчастливым

А есть собаки. Они не умеют читать, ничего не читали, ни одной строчки! Ни разу по этому поводу у них не колотилось сердце, не подступал комок к горлу, они ни разу не хохотали, не перечитывали вслух своим знакомым. А есть коровы - только и знают, что жуют свою жвачку и ничего не делают своими руками. Не смогли бы, даже если бы захотели! Пустяковый подарочек телёнку - и то не в силах. Не говоря уже о работе ума: что-нибудь сочинить, сделать мало-мальское открытие на пользу таким же коровам, как они, и заволноваться, и вскричать: «Чёрт побери!» Ничего этого для них не существует. Стыдно быть несчастливым.

Александр Володин

Фотография  Джоэла Робинсона

Каждая прочитанная книга или статья, каждый написанный текст, выслушенное или высказанное мнение, запомнившаяся фраза или слово делают меня лучше. Не только с точки зрения познаний в английском, но и просто по-человечески. Иногда я всерьёз не понимаю, как можно не любить учиться. Можно не уметь учиться, не уметь себя организовывать, страдать от недостатка времени, оказаться в зависимости от собственной лени и апатии, что у меня частенько случается, но это не имеет прямого отношения к учёбе, это скорее преграды на пути, в то время как в чистом виде процесс интеллектуального труда прекрасен и мало с чем сравним по качеству и продолжительности послевкусия.

Как-то раз курсе на втором одногруппница пожаловалась на нехватку времени на учёбу, при этом она всегда вела активную студенческую культурно-развлекательную жизнь, участовала во всех на свете мероприятиях, пела, плясала, проводила собрания, все время кого-то на что-то агитировала. Моё недоумение было совершенно искренне: “Как можно размениваться на все эти мелочи во вред самому важному и нужному?” И когда однажды я осмелилась этот вопрос задать напрямую, получила: “Tы не понимаешь, не можешь понять, как это здорово!” Сейчас эта девочка организатор корпоративных мероприятий в Москве, а я по-прежнему готова убрать из своей жизни всё, что может хотя бы отдаленно нанести вред моему образованию.   

Если бы меня спросили, как я хочу прожить большую часть своей жизни, я бы не задумываясь ответила, как сейчас. У меня мало серьёзных забот и много свободного времени, которое, настолько экономно и продуктивно, насколько это в моих силах, я трачу на учёбу. Домашние дела с недавних пор доставляют лишь удовольствие, потому как дают голове оправданный отдых, не говоря о том, что убирать и готовить на семью из двух взрослых худых и в целом опрятных человек не составляет труда в принципе. Меня не отвлекают дети и домашние животные по причине их отсутствия, соседи и муж, кто целыми днями на работе, родственники и друзья, что остались в другой части света, и даже лекции в университете, которые сведены к минимуму из-за упора программы на самообразование.

Много нехороших и пугающих вещей приходится слышать об одиночестве, однообразии, монотонности жизни, которую всячески рекомендуется обогащать событиями, заботами, проишествиями. На деле же, если сравнивать с предыдущими жизненными отрезками, период неторопливой последовательной работы над собой в мирной спокойной обстановке оказывается и самым продуктивным, и самым счастливым.   

Это капитализм, детка

Говорят, что на западе образование практическое. Так оно по всей видимости и есть, но только не в моём случае. Не знаю, как в других университетах и на других факультетах, но на моём студентов учат думать о главном. По крайней мере стоит такая первозадача. Рассуждать о вещах значительных, серьёзных, а потому для жизни совершенно не пригодных.

Иногда мне бывает страшно от того, что к своему возрасту я совершенно не научилась зарабатывать. Нет, я знаю конечно, что на крайний случай всегда можно пойти убирать комнаты в отеле или прислуживать в ресторане, и мне даже не стыдно, как было когда-то, но ведь это маленькие деньги, да и ума здесь большого не надо. Я же говорю про деньги, которые люди делают из воздуха, сочиняя бизнес-планы, продумывая в голове ходы и выходы. Или деньги, которые приносит востребованная на текущий момент в обществе профессия.

Несколько месяцев назад Пэт попросили из колледжа, где она преподавала. Произошли иммиграционые изменения в системе, количество иностранных студентов сократилось, а следовательно и надобность в учителях тоже. А вчера Дима рассказал, что невысокую административную позицию Роберта собираются убрать за ненадобностью. Оба новозеландцы, обоим за пятьдесят и далеко ещё до пенсии и надо что-то делать, где-то искать новую работу. Конечно, глупо было бы за них переживать, умирать голодной смертью государство никого не оставит, у Пэт есть частные ученики, а Роберт подумывает навестить тетушку в Англии, однако сам факт, что вот так просто можно взять и уволить человека, меня слегка, если не сказать очень, удручает. Сегодня на тебя есть спрос, а завтра нет. Хочешь жить, будь мобильным, хватким, вертлявым. Учись зарабатывать деньги, учись перестраиваться. Это капиталистическое общество. И кому, собственно, какое дело, что его законы тебе лично не по душе и не по вкусу.

P.S. Славой Жижек, философ: Возможно, разочарование в капитализме в посткоммунистических странах не следует сбрасывать со счетов как простой признак «незрелости» ожиданий людей, у которых не было реалистических представлений о капитализме. Когда люди в странах Восточной Европы протестовали против коммунистических режимов, большинство из них не требовали капитализма. Они хотели солидарности и хоть какой-то справедливости; они хотели жить собственной жизнью без государственного контроля; собираться вместе и говорить, о чем им вздумается; они хотели простой, честной и искренней жизни, свободы от примитивной идеологической обработки и удушающе циничного лицемерия. Как отмечали многие ясно мыслящие аналитики, идеалы, которые вдохновляли протестующих, были в значительной степени взяты из самой правящей социалистической идеологии — люди стремились к тому, что можно назвать попросту «социализм с человеческим лицом». Возможно, такой подход заслуживает второго шанса. Полная статья здесь. 

Что почём стоит

Несовременность этого спектакля в какой-то степени для меня и есть самое современное намерение. Это не парадокс и не игра слов, потому что, мне кажется, что сейчас театр, да и телевидение тоже, должны иногда уходить от современности и своевременности, это островки, которые помогут пережить, а потом и передать детям нашим, что почём стоит.

Пётр Фоменко, театральный режиссёр

Чем старое чинить, лучше новое купить.

Хаксли, О дивный новый мир

Парнел – один из самых старых и дорогих районов Окленда. Резные терема, вымощенные красным кирпичом дорожки, полуобнаженные греческие юноши и девы, телефонная будка. И целая сеть магазинов. Антикварных. Мы насчитали штук пять как минимум. Тяжелые комоды, вычурные люстры, пыльные цветастые ковры, чайник с отколотым носиком, зачитанная до дыр книга, треснувшее зеркало и прочие изношенные, потрепанные, выцветшие вещи из прошлого века по заоблачным ценам.  

Мир музеев, архивов, антикварных лавок – перевернутый мир, зеркальное отражение нашего современного мира, где дорогое становится дешевкой, а неприметная безделица приобретает вдруг особенную ценность. Предложите старьёвщику последнюю модель айфона, и он посмотрит на вас как на ненормального, зато за съеденную молью прабабушкину шаль вполне возможно что отдаст круглую сумму.

Страшно жить в мире, где ничто вокруг ни о чём не напоминает. Где дороги, по которым ходишь, не рождают в памяти событий десяти, пятидесяти, столетней давности. Где улицы и проспекты меняют свои названия раз в три года, а на продуктовом магазине что ни день, то новый рекламный плакат. Где новые вещи ценнее старых. А друзья и родные как вещи. Где живут настоящим и не думают о смерти. Где плохо знают историю, не читают книг и искренне недоумевают, как старьё антикварных лавок может хоть что-то стоить.

Объемы домашнего задания или моя неорганизованность

Вместе с изменившимся распорядком дня, поменялся и набор дневных эмоций. Физичекая усталость больше не беспокоит, зато беспокоят боли в спине из-за постоянного неправильного сидения за компьютером. Остается либо утешать себя фразой Хаксли о том, что недостаток физической активности провоцирует рост не одних только болячек, но и интеллектуальных способностей, либо присоединиться к мужу, кто вот уже полтора месяца проводит вечера в тренажерном зале и успел сбросить целых пять килограмм на беговой дорожке – а что, у нас лето на носу.

При помощи нехитрой арифметики легко сосчитать, что в неделю я провожу в университете в общей сложности всего-навсего двенадцать часов, в которые укладываются три лекционных курса и пятничная встреча с научным руководителем. Если разбить поровну на пять рабочих дней, то выйдет по два с половиной часа в сутки, что даже меньше, чем уходило год назад на курсы английского. С таким свободным графиком грех не задуматься о подработке, и я бы давно уже начала что-то искать, если бы не... объемы домашнего задания или моя неорганизованность?

О своей лени и нерасторопности я и раньше догадывалась, а тут к ним прибавился неродной язык, что объективно требует больше времени и усилий, нежели свой привычный. Как-то неловко спрашивать у других студентов, во сколько часов (минут?) им обходится написание средних размеров рецензии на проблемную статью или прочтение средних размеров художественной книги. Неловко в первую очередь от того, что самой же придется сознаться в собственных  недопустимых, как мне кажется, временных затратах.

Впрочем, напряженные взаимоотношения со временем у меня всегда были и не так сильно связаны с языком, как я иногда воображаю. Помню, когда еще в России сидела над дипломной работой, часто думала о своей расточительности и неблагодарности в отношении собственных способностей и, главное, самой возможности трудиться над чем-то важным и интересным. Миллионы людей не могут определиться, чем бы им хотелось заниматься в жизни. Миллионы не могут выкроить время, чтобы делать то, что им кажется по-настоящему стоящим. Я же обладая в настоящий момент и тем, и другим, размениваюсь на посторонние мысли, еще одну чашку чая, неважные разговоры с неважными людьми, наконец, такое зло как социальные сети. Неужели нет способа разложить своё время по полочкам, раз и навсегда наведя порядок в собственной голове? Не то, чтобы я не успевала делать что хочу или планировала, но навязчивая мысль, что можно организованее, лучше, продуктивнее, не дает покоя. Или всё это не нужный перфекционизм? Или мои мысли про перфекционизм не что иное как поблажки собственной лени и неорганизованности?  

Не столь различны меж собой?

The University of Auckland

Если  не вдаваться в подробности и детали, то в жизни студентов и преподавателей филологических факультетов СамГу и ОклендГу можно усмотреть много общего. И тех и других с самого первого взгляда легко отличить от людей технического склада и практических профессий. Они одинаково витают в облаках, целыми днями только и делают, что читают и пишут, пишут и читают, много говорят о неважном, лишнем и для жизни не обязательном, плохо представляют, где будут работать по окончании учебы. Среди тех и других есть примерно одинаковый процент способных и талантливых, равно как случайных и не слишком заинтересованных. По внешнему виду, манере поведения легко угадываются уже знакомые типажи, что в который раз наводит на один и тот же вывод: люди гораздо больше различаются между собой по роду занятий, склонностям и интересам нежели национальному признаку.

Самарский Государственный Университет

При всём при этом не сказать о ряде очевидных различий, как во внешнем облике университетов (даже останавливаться на этом не хочу, см. фото), так и самом подходе к учебе, значит слицемерить. Начну с самого смешного – физкультуры, что неизгладимым пятном легла на мой такой красивый и нарядный российский диплом. Дело в том, что вот уже в который раз вместо ожидаемых похвал и восторгов я наблюдаю до обидного одинаковую реакцию иностранцев при первом знакомстве с результатом своего пятилетнего труда. И эта реакция: "Физкультура?" Что тут поделаешь, ну никак не укладывается в голове у бестолковых преподавателей Оклендского университета, как среди предметов выпускника гуманитарного факультета вторым в списке может значиться физкультура, на которую выделено аж целых 408 обязательных часов. Такого предмета как физкультура там, где я теперь учусь, нет и, чудится мне, никогда не было, зато есть набор спортивных клубов по интересам и гигантских размеров современный тренажерный зал.  

Точно так же долго приходится растолковывать непосвященным, что выбирать предмет согласно своим личным интересам в российских вузах не комильфо. Министерство образования или уж не знаю кто там, гораздо лучше знает, что молодому неопытному студенту будет на пользу, а что нет. Именно поэтому наравне с физкультурой, среди обязательного на литературоведческом отделении значатся концепция современного естествознания и основы медицинских знаний, предметы настолько скучные и бесполезные, что, дай студентам волю, ни один даже самый посредственный филолог в целях облегчения своей академической жизни ничего подобного никогда не выберет (потому волю, видимо, и не дают, а то набрали бы себе одной литературы). В Оклендском университете, напротив, при полном отсутствии обязательных дисциплин полным полно социолого-филологов, филолого-маркетологов и даже историко-математиков. Куда в российских вузах деваются студенты со столь разноплановыми интересами, мне, узкоплановой, к сожалению или счастью, неизвестно.

Равно как и в отношении внешнего облика корпусов проводить сравнение с точки зрения технического оснащения университетов у меня нет абсолютно никакого желания. Это как сравнивать мир до и после научно-технической революции. Скажу лишь, что при помощи незамысловатой компьютерной программы местный университетский преподаватель в течение пары минут способен определить оригиналеность текста, принесенного студентом, а чтобы найти необходимую статью в многомиллиардном библиотечном архиве, достаточно обладать элементарными компьютерными навыками и иметь под рукой интернет. Кстати, по поводу библиотеки. К своему немалому удивлению и радости наткнулась на днях на брошюрку нашего Самарского преподавателя литературы. Вот уж и не знаю теперь, кем больше гордиться - Сергеем Алексеевичем, чья известность, как выяснилось, имеет мировые масштабы или своим новым университетом с такой замечательной богатой библиотечной коллекцией. 

Гаудеамус игитур

Наверное, после двух недель еще слишком рано делать какие-либо выводы, но предчувствие, что пройдет время и решение вернуться в университет я назову лучшим решением в своей жизни, не оставляет ни на миг. Знакомо ли кому это состояние, когда ты делаешь что-то, а внутренний голос говорит, что всё по плану, ты на правильном пути, и пусть до места назначения еще далеко, дорогу осилит идущий и нет ничего важнее, чем выбрать верное направление. С того самого момента, когда вслед за мужем я отправилась во все наши тяжкие, ощущение, что живу не своей жизнью и делаю не то, что способно принести настоящее удовлетворение, и что счастье не в количестве увиденного и перепробованного, но в качестве, во внутреннем согласии и принятии того, что происходит вне тебя, преследовало постоянно, и все представлялось временным, а хотелось непреходящего, того, на что всегда, при любых обстоятельствах можно рассчитывать.

Университет он и в Окленде университет, и в Самаре. И неважно, пишут ли преподаватели на доске мелом или пользуются прожекторами и практикуют уроки по скайпу (у нас намечается один такой с профессором из Австралии), сама академическая атмосфера очень похожа, и похожи люди, как те, кто делится знаниями, так и те, кто пришел их получать. Найти своих и успокоиться, так говорят. И я знаю, что если есть где-то в этом мире “мои”, то они там, среди преподавателей и студентов, тех, кого волнуют те же вопросы, кто читает те же книги, думает похожие мысли, среди которых не чувствуешь себя пришельцем с другой планеты, на каком бы языке ты не думал. Это как после долгого путешествия вернуться домой.

На одной из лекций по поп-культуре ко мне подсел одногруппник по имени Пол, новозеландец с маорийскими корнями. Пол староста в нашей группе, активный во время дискуссий, легкий на подъем и очень общительный. Рассказал, что хочет написать книгу о Новой Зеландии, что статья Брукнера о скуке ему совершенно не нравится и что он не понимает, как можно тратить время на тоскливые мысли и ничегонеделание, когда столько нужно успеть. Больше всего на свете он боится не успеть, вокруг так много интересного, неизвестного, нового, а времени так мало. Пол постоянно что-то читает и хорошо готовится к занятиям. А ещё ему семьдесят шесть лет. 

Подарок

Приятнее, чем получать подарки, их дарить. Умение подобрать хороший особенный  подарок - талант, которым, к моему великому сожалению, я никогда не обладала. Стыдно сказать, сколько дней рождений подряд я дарила мужу туалетную воду (замечательно, между прочим, что флакончика ему хватает как раз на год, а потому подарок всегда актуальный). А с какой радостью на восемнадцатилетие сестре, студентке технологического факультета, вручала (и как  мне вообще такая идея в голову пришла?) четыре тома «Войны и мир»! Аккуратно подписанные, в красивом переплете так они и покоятся в книжном шкафу с закладкой на четырнадцатой странице первого тома. Мастерить что-то своими руками я ленюсь не умею, до сих пор искренне верю в то, что «книга – лучший подарок» для меня, но, как учит жизнь, не для всех, а потому после некоторых колебаний и сомнений первоначальный вариант с книгой был с грустью, но отклонен.

Собственно говоря, какого-то особенного повода для подарка и не было вовсе. Можно было уйти по-английски, ничего не говорить и не дарить. Но откуда это жгучее желание непременно оставить свой след, нацарапать «здесь была Маша» и наивно надеяться, что не сразу и не скоро сотрется написанное. В свой последний рабочий день ну не могла я обделить вниманием того самого восемнадцатилетнего мальчика, кто вот уже полгода кажется таким особенным и на других не похожим.

Всё было спланировано и продуманно заблаговременно, как я люблю. Почти за месяц до увольнения поинтересовалась у Тарафая, вел ли он когда-нибудь личный дневник. «Нет, а ты?» Можно подумать, кто-то ожидал другого ответа. Мальчик из большой семьи, с доброй сотней кузин и кузенов своего возраста и тысячью подруг-ровесниц, у кого на личной страничке ни одной фотографии в одиночку, обязательно в компании друзей или родственников, кто проводит выходные в клубах и не читает книг, по его словам, совсем. И вот этому мальчику я рискнула (иначе и не скажешь) подарить на прощание толстую книжечку с аккуратно разлинованными пустыми страницами.

Но если бы только её. Тем подобный подарок и хорош, что предполагает длинную объяснительную речь, какие я так люблю. Выдохнула, три, два, один, поехали. Про то, что веду дневник лет с двенадцати и какая это замечательная привычка записывать с тобой происходящее, как она помогает упорядочить собственные мысли и поступки, и что всякое самопознание начинается с подобного рода записей, наконец, тронувшая меня некогда история про то, как пожилой уже человек, случайно наткнувшись на написанное им когда-то в молодости, не смог, как ни старался, вспомнить и признать, что нечто подобное в его жизни было, словно и не было никогда и не его была жизнь, и что память такая штука, и как мне хочется, чтобы благодаря этой книжечке он меня помнил, потому что я буду помнить его.

Тарафай не растерялся и не испугался, но внимательно меня слушал, бог его знает, о чём думая, улыбался там, где нужно, кивал, когда я этого ожидала, аккуратно спрятал в сумку подарок, сказал, что непременно попробует уже сегодня вечером, обнял, всё как положено. Попробует и бросит? А вдруг распишется позже, когда наступит его время, и тогда вспомнит обо мне. Наверное, это плохо так сильно хотеть остаться в памяти малознакомого и, по сути, чужого тебе человека. Разве недостаточно того, что он вдруг мне понравился и показался особенным, и потому я буду о нем помнить, зачем обязательно нужно быть особенной для него, зачем хочется, чтобы он помнил меня? Когда дарила, казалось, от чистого сердца, а теперь вот думаю, не из-за тщеславия ли своего и эгоизма.

Отсчет пошел

You might not know what the future holds, and there is often uncertainty around what will happen after you have completed your study, but if you love your subject, life is too short to do anything else. 

Mariam Bissett, PhD in Ancient History, The University of Auckland

Отсчет пошел еще не на дни, но уже недели. Неделя до увольнения с работы, две до начала занятий в университете. Радостно, торжественно и волнительно одновременно. Иногда представляется, что всё это происходит не со мной, что я так и останусь мыть и убирать, а учиться пойдет кто-то другой, тот, кто достойнее, талантливее, лучше, чем я. Иногда кажется, что я не заслужила этой возможности и этого счастья, что слишком много ленилась, боялась, сомневалась, недостаточно верила в себя, не выкладывалась в полную силу. Когда же, наоборот, думаю, что заслужила, начинает казаться, что всё было не так уж и сложно, и непонятно в таком случае, почему другие останавливаются на полпути и не следуют моему примеру. Дима говорит, что во мне много силы воли, но недостаточно амбициозности. А недавно на факультете меня спросили, кем я себя вижу после магистратуры, и я ответила, что была бы рада работать ассистентом библиотекаря, на что спрашивающий немало удивился, посмеялся и сказал, что с таким образованием лекции в университете читают, а не в ассистенты идут, даже как-то неловко за себя стало, что же я, право, какая скромная. Солдат метит в генералы, аспирант в преподаватели. Мне же пока не убирать комнаты уже за счастье.

Дима конечно прав, моей амбициозностью всегда был он, без него я бы не отважилась ни на одну из наших поездок за границу, не задумалась об эмиграции, не решилась на магистратуру в чужой стране. Когда мы познакомились, нам было семнадцать и восемнадцать, стало быть, взрослели и формировались вместе, и потому о многих склонностях и интересах сейчас вот так просто уже и не скажешь, что из этого органически своё, а что друг от друга приобретенное. О многих, но не о моей слабости до буковок, вымышленных историй из книжек и отвлеченных разговоров. Всё это было задолго до Димы и университета, из самого детства, должно быть, от папы, и, вероятно, поэтому мне так важно и хочется вернуть изначально только мне принадлежавшее и именно с этим связать свою дальнейшую жизнь, чтобы не быть вечно догоняющей и во всех начинаниях поддерживающей спутницей своего неугомонного и амбициозного мужа, но, как красиво сказала одна современная писательница и моя тезка Мария Арбатова, почувствовать вторую половинку в самой себе, выстроив отношения как контакт двух полноценных единиц, а не двух половин.

Ничто не радует

     Наихудший монотонный бубнеж, исходящий с кафедры, или смежающий веки велеречивый  учебник - ничто по сравнению с психологической Сахарой, которая начинается прямо в вашей спальне и теснит горизонт.

Иосиф Бродский. Похвала скуке

Жизнь в каждое своё мгновение переплетена со смертью. Смерть не наступает после жизни, она участвует в самой жизни.

Мераб Мамардашвили

Ничто не радует, ничто не воодушевляет, ничто не интересует. Кажется, что долго-долго живешь на свете, много-много уже повидала, и впереди одно лишь унылое повторение. Аптека, улица, фонарь. Но самое, пожалуй, печальное, что мысли эти не прозрение или откровение какое, но вполне узнаваемый рефрен, что некогда уже звучал и непременно прозвучит еще раз за следующим же куплетом. Из песни, говорят, слов не выкинешь, а тут целый припев.

Посмотрела фильм, специально комедию выбрала – без изменений. Купила краску для волос, перекрасила волосы – настроение то же. Надела новый свитер, прошлась вдоль набережной – скучно. Прослушала с десяток песен, новых и старых – надоели все. Провела выходной в библиотеке, читала, смотрела в окно, опять читала – не помогает. Неделю не была на работе, соскучилась, пришла радостная, всех увидела - ничего не меняется. Съездила на работу к мужу, измерила шагами кабинет, заглянула в каждый ящичек, блокнотик, выпили кофе, поговорили, подивилась его успехам – всё так, как и следовало ожидать. Купили шоколадных яиц к пасхе, купили вина. Придут гости, выпьем, поговорим, поговорим, выпьем и в который раз разойдемся. Каждый разбираться и уживаться со своей собственной скукой. Попробовала было отвлечься мыслью о том, что скоро у меня, должно быть, всё изменится, станет лучше, насыщеннее, интереснее, настанет черёд нового куплета, но быстро себя одёрнула – плохая это привычка жить будущим, не настоящим. Да и к чему портить песню, всегда лучше выходит, если в такт и под музыку.

Когда б вы знали из какого сора

Растут посты. Ни стихи, ни романы, но обыкновенные посты к моему блогу. Как совершенно будничная и мало чем привлекательная мысль обрастает вдруг где-то случайно подхваченной фразой, запомнившейся эмоцией, внезапно всплывшим воспоминанием, понравившимся суждением, чужим или своим мнением. И вот это уже не одна мысль, но целый их ворох - неоконченных, неидеальных, не всегда красивых - крутится в голове, выталкивает из себя первое предложение, иногда заголовок, иногда ключевую фразу. Бывает, что на этом всё и заканчивается. Появляются дела важнее, несобранные в предложения слова, в абзацы предложения рассыпаются, мысли забываются либо до следующего раза, либо окончательно и бесповоротно – у следующего раза всегда есть возможность не наступить.

А бывает, что садишься за компьютер и начинаешь играть в слова и буковки. Набираешь, удаляешь, меняешь, переставляешь, перечитываешь. Пытаешься проследить логику. Не повторяться. Не сделать орфографических или грамматических ошибок, за которые после так стыдно. Не наврать, не преувеличить. Быть честной с собой. И понятной другим. Не сболтнуть лишнего. Не утаить важного. Не оказаться вдруг пафосной или пошлой. Остаться объективной, никого не обидеть, пробуя снова и снова прочесть написанное глазами читателя – умного и внимательного. Или случайного и не слишком заинтересованного. Всем не угодишь, а как хотелось бы.

Вот интересно, сколько времени у среднестатистического блогера уходит на средних размеров пост? У меня полдня как минимум. Полдня на какие-нибудь четыре-пять абзацев! Сколько всего полезного и нужного за это время можно было бы успеть сделать. Но я сижу и упрямо продолжаю продумывать новые ходы и позиции в увлекательнейшей игре в слова и буковки. Набирать, переставлять, перечитывать. И что с того, что ужин не готов, домашнее задание по английскому не сделано, а муж в печали, я не могу отказать себе в этом маленьком своем удовольствии.

Удовольствии в который раз стать не просто свидетелем, но прямым участником процесса превращения хаоса в космос, обрывочных несобранных мыслей в упорядоченные законченные строчки и абзацы. Конечно, до продукта идеального мой собственный продукт редко дотягивает. К счастью, я знаю продукты лучше, качественнее, достойнее. И вероятно поэтому стараюсь воздерживаться от чтения своих старых постов – уж слишком расстраивают они меня своей становящейся по истечении времени ещё более очевидной неидеальностью. Да и к чему перечитывать, я знаю большую их часть наизусть, потому как зачитываю до дыр в момент написания. Вот тебе, собственно, и полдня. Помню, в школе наблюдала, как подружка рисует. Зачем, спрашиваю, вместо одной линии у тебя всегда несколько. Оказалось, чтобы увидеть в одной из них единственно верную. Также и со словом. С десяток в голове прокрутишь и испробуешь, пока отыщется (а как часто не отыскивается!) одно единственное.

Я всегда любила читать хорошо написанные тексты. А после того, как попробовала писать свои, полюбила ещё больше. Стала спокойнее относиться к ошибкам – слишком часто сама их делаю. Меньше и менее яростно критиковать – ой как неприятно, когда саму критикуют. Отмечать чужие толковые мысли и удачные формулировки не как само собой разумеющееся и должное, но как достижение пишущего. Пробуя писать, мы учимся и читать в том числе.  

Когда я думаю, что, переехав в чужую страну, я потеряла возможность работать по специальности и развиваться в профессии, именно свой блог я ставлю на противоположную чашу весов. И что удивительно, в моей собственной системе координат чаши уравниваются. Идея писать не по указке с целью получения гонорара или хорошей отметки, но безвозмездно и в большей степени ради собственного удовольствия до Новой Зеландии не приходила мне в голову. Уже не говоря о количестве вдруг появившихся тем для размышлений, панораме новых людей, событий, не испытываемых ранее эмоций, наконец, жгучем желании высказаться и, по возможности, быть услышанной.  

Путешествие. Часть заключительная. Что Новая Зеландия предложить может.

Окленд

Ну вот мы и вернулись. Проверили почту, перестирали одежду, спрятали подальше рюкзаки, набили едой холодильник, поделились впечатлениями с соседями и почти настроились на рабочие будни. В новом году жизнь по всей вероятности будет идти своим чередом, равно как и в старом. Да и что может значить новый год? Отсчет жизни, как известно, происходит не по годам, но периодам, длительность которых индивидуальна для каждого человека. Так, одиннадцатидневное наше путешествие по Новой Зеландии, в которой живём, но которую так мало знаем, это тоже период. Эдакий маленький период в большом и длительном периоде постижения, привыкания и надеюсь, принятия страны, что имеет на настоящий момент все предпосылки стать со временем нашим домом.

Пейзажи на пути из южного острова на северный

Не знаю, много ли людей, путешествующих по Новой Зеландии, делают вывод, похожий на тот, что собираюсь сделать я. Как правило, на этом конце земного шара более всего туристов впечатляет природа – океан, горы, озера, деревья, плюс мягкий климат и вечная весна. Что значит, для любителей экстремальных видов спорта, походников и палаточников, велосипедистов, гонщиков, регбистов и прочих фанатов активного отдыха и здорового образа жизни Новая Зеландия без вопросов страна идеальная. Вот только ни к одному из них мы с Димой, будучи людьми в этом отношении скучными, домашними, не относимся. И именно поэтому в своем личном рейтинге новозеландской привлекательности я не поставлю природу на первое место, но поставлю то, что так часто в отношении Новой Зеландии ставят на последнее.

Уличный джаз-концерт в Нельсоне.
Детки отжигали по полной!

Европейцам в молодой и такой далекой стране обычно не хватает культуры, фестивалей, выставок, музеев, концертов. После того, как в доказательство обратного я перечислила все музеи, выставки и концерты, на которых удалось здесь побывать, а также на которых побывала бы, будучи активнее, заинтересованнее и легче на подъем, соседка немка лишь головой покачала – всё так, всё правильно, но какой новозеландский фестиваль сравнится с фестивалем в Берлине?

Культура Новой Зеландии - это культура, привезенная из Европы, слегка приукрашенная местными обычаями. А подлинник всегда круче копии, Кэтрин права конечно. Вот только я не из Европы, как Кэтрин, но из России, более того, из провинциального Ульяновска и чуть менее провинциальной Самары, где таких фестивалей, что правительство Нельсона, города в шестьдесят тысяч человек (для сравнения, население Ульяновска – шестьсот тысяч, Самары – миллион  двести), умудряется организовывать, в помине не было и вряд ли в ближайшем будущем будет.

Украшенная к Рождеству улица в Тауранге

Более того, культура это ведь не только фестивали и артисты, но элементарно чистые улицы, выстриженные газоны, ухоженные парки, вежливые полицейские, доброжелательные люди. И если для гражданки Германии всё это само собой разумеющееся, то таким как я гражданам России ничего не остается, как по-детски дивиться и искренне недоумевать, как же им это удается.  

Бесплатный публичный туалет в Веллингтоне

           И вот руководствуясь подобными измышлениями, именно культуру Новой Зеландии, культуру не только большого Окленда и столичного Веллингтона, но культуру маленьких городов, культуру обычного, пусть не слишком образованного, но всегда вежливого и приветливого среднестатистического новозеландца, культуру ориентированного на просвещение государства, что выделяет деньги на строительство дорог, современное оснащение публичных библиотек и музеев, образовательные программы в школах и университетах, я ставлю для себя на первое место.      

К вопросу о смешении культур.
Тот, кто побледнее, - Дима.

Теперь о рейтинге Кэтрин, кто любит Новую Зеландию никак не меньше, нежели люблю её я. Любит не за природные красоты, аккуратные газоны и европейские стандарты, но за смешение, равноправие и мирное сожительство самых разных культур, традиций, религий, направлений и тенденций, что особенно актуально в отношении многонационального Окленда. И если горы – скалолазам, океан – скейтбордистам, филологу из России – чистые улицы, бесплатные музеи и иллюстрированные журналы о культурной жизни страны, то уроженке Германии – толерантность и многокультурность.

Не замечательно ли, что маленькая, юная и далекая от большой земли Новая Зеландия способна и то, и другое и тем, и другим предложить?   

Потерянное время

Приходит муж с работы и спрашивает, чем же занималась его драгоценная супруга в свой выходной. Понятно чем, книжку читала, вот собственно и книжка на тумбочке лежит раскрытая – вещественное доказательство. Однако опытного супруга просто так не проведёшь, опытный супруг живёт по принципу «доверяй, да проверяй», тем более, сделать это в наши дни крайне просто, ни детектива, ни видео камеры не требуется. Открыл страничку посещаемых сайтов в интернете, и весь женин день как на ладони.

Начало, как обычно, крайне оптимистичное. Ссылка на словарь, одно слово проверила, второе, десятое, молодец, жена, учит английский. Дальше по всей вероятности устала: ссылка на блог, фейсбук и прочие социальные сети. Снова словарь, на этот раз уже три слова. Снова фейсбук. Далее в поисковой системе «что нужно, чтобы приготовить суши», ага, в магазин собралась, хозяюшка. Затем «как приготовить суши», уже готовит, какая молодец. Опять словарь и три следующих слова. Пара сомнительных видео. Кому-то что-то комментирует вконтакте. И снова словарь, и снова ненадолго. Блог свой, блог чужой, чужой-второй, чужой-третий. Трейлер к фильму, рецензия на фильм. И снова словарь. И снова вконтакте. И эти мучительные терзания между словарем-чтением-учением и всем остальным до самого того момента, пока муж не вернулся с работы и, топнув ножкой, не потребовал к себе внимания, что значит, выходной закончен, личного времени больше нет, личное драгоценное время как вода утекло сквозь пальцы глупой жены.  

Один из моих ночных кошмаров с раннего детства и по сей день – не успеть. Я мечусь по дому, разыскивая необходимые вещи, снова и снова смотрю на часы, но никак не могу выйти, чтобы успеть туда, куда мне очень нужно. И это притом, что я всей душой ненавижу суету и суетных людей, сгибающихся под тяжестью мелких и неважных дел, бегающих туда-сюда, но в итоге совсем не туда, куда им в действительности следовало бы бежать. Меня восхищают другие люди, собранные, спокойные, организованные, точно знающие, что им необходимо, а что нет, умеющие распределить свое время, продумать наперед и сделать всё по плану. Я вижу в этом много мудрости, много дальновидности, и мне искренне жаль, что во мне самой эти черты практически отсутствуют. Данность такова, что я суетный и неорганизованный человек. Просто удивительно, как при таких качествах мне удавалось хорошо учиться в школе и университете. Только сядешь за учебник, а мысли и внимание разлетелись в разные стороны. Сколько себя помню, мне всегда требовались гигантские усилия, чтобы сконцентрироваться на чем-то одном, за исключением единственного случая, когда это что-то сильно увлекает. Вот где счастье, вот где радость и раздолье! Проблема отпадает сама собой, вместе с существующими за пределами того, что увлекает, делами и заботами. Какая, право, жалость, что одинаково увлекать всё всегда не может, и даже на любимом факультете приходилось выучивать и сдавать множество нелюбимых предметов, и вот я думаю, во сколько раз увеличилась бы интенсивность и улучшился бы результат, не трать я добрую половину отведенного на учебу времени на попытки собраться и сорганизоваться, освободить голову от ненужных лишних мыслей, не отвлекаться на вещи посторонние, но сразу и целиком погрузиться в процесс обучения.

   Согласно моей личной шкале ценностей, потерянное время – это всё время, что не тратится на моё самообразование. Самообразование – это книги, фильмы, письменно изложенные суждения, сформулированные пусть хотя бы в уме, а в идеале в устной беседе или споре мысли, новые люди, чужие мнения, толковые искренние разговоры, помощь и поддержка тому, кому это необходимо и кому ты в состоянии помочь, подсказать. Уборка, готовка, стирка, походы по магазинам, поцелуи и объятия от нечего делать, пустая болтовня с пустыми людьми, легкое чтиво, моя работа, если называть работой место, где зарабатываю на жизнь в настоящий момент, – всё это потерянное, безвозвратно ушедшее время. Повторюсь, я говорю исключительно о себе, допуская, что есть, конечно, на свете люди, добивающиеся замечательных успехов во всем мною сейчас перечисленном. Люди, для кого всё это больше, чем необходимость, в то время как для меня именно необходимость, как, скажем, чистить зубы по утрам. Положено значит положено, вот только получать от этого удовольствие и делать из этого цель своей жизни никак не хочу. Понимая, таким образом, что выдающейся домохозяйки, равно как и модницы, любовницы, светской львицы из меня не выйдет точно, понимаю и то, что мне будет искренне жаль, если не выйдет в том числе и ни в каком другом деле специалист.

И вот расставив приоритеты, я пытаюсь заниматься самообразованием, чтобы этого самого специалиста из себя вылепить, но, вот где беда, где порочный круг, в итоге занимаюсь либо самоедством, либо отвлекаюсь и размениваюсь на какие-то совсем мне не нужные вещи. А стрелки часов все это время продолжают наворачивать свои круги, и время как вода утекает сквозь пальцы, пока я, сколько ни старайся, не могу пальцы покрепче сжать, чтобы урвать свой кусок, удержать побольше, как можно больше времени для себя, для своего личного пользования. 

Некоторые размышления о человеке

Человек прекрасен и способен к бесконечному совершенствованию.

Шекспир

Я не большой любитель животных, так же как и маленьких детей. Это не значит, конечно, что они меня не умиляют, не вдохновляют, не радуют глаз, но не более. Легко соглашаюсь с тем, что и первые, и вторые - братья наши меньшие. Именно меньшие, иерархия прежде всего, и каждый сверчок знай свой шесток. Например, мне непонятно и не нравится, когда мир человека сравнивают с животным миром, переворачивая при этом акценты с ног на голову, якобы не у животных как у людей, но наоборот. Есть у меня здесь в Окленде один русский знакомый, кто целую теорию по этому поводу насочинял. И в какую бы область наш с ним разговор не зашел, непременно вставляет, «а вот в животном мире», «а вот нам бы у них, зверей, поучиться». Допускаю, что поучиться действительно кое-чему хорошо бы и не помешает. Однако можно разве забывать, опускать существование целого ряда вещей, которым только человек человека способен научить, которые и отличают человека от животного, возвышают человека над животным. Только человек – обладатель и хранитель культуры. Только человек способен к искусству, созиданию, созерцанию. Человеку, не животному, свойственны такие внутренние процессы как самопознание, самокритика, самоирония, самоанализ. Всё прекрасное, всё лучшее в человеке вовсе не от животного. И если человек это прекрасное в себе по каким-то причинам не содержит, или, что еще хуже, не развивает, то это в общем-то не совсем ещё человек и с человеком настоящим ничего общего не имеет. То же самое и о детях. Ребенок прекрасен, однако не сам по себе, но как возможность, предрасположенность к тому, чтобы со временем, возрастом и опытом стать человеком.

Никто не остров, цельный в себе; каждый – лишь камешек материка, тверди частица; ежели глыбу смоет волна, Европе ущерб, и то же самое, будь это мыс или чей-то надел – твоих друзей или твой; всякая смерть умаляет меня, ибо внедрен в человечество. Итак, не выясняй никогда, по ком звонит колокол; он по тебе звонит.

Джон Донн, перевод – Владимир Бойко

Следующая мысль тоже о человеке, но несколько из другой оперы. Эта мысль родом из предыдущего поста, попытка порассуждать об ответственности человека перед своей семьей, страной, шире – всеми людьми, у которых вне зависимости от внутреннего содержания, как и у любого другого две руки, две ноги, так же как и потенциальная возможность быть человеком.

Предположим, у меня есть брат, вор и бандит, а я умница-красавица. Как мы такие разные получились от одних родителей большая загадка, тем не менее, в природе достаточно часто встречающаяся. До какой-то поры при всей очевидной разнице предпочтений и склонностей у нас с братом общее детство, общая территория. Затем пути расходятся. Каждый старательно окружает себя "своими" - обществом, близким по мировоззрению и интересам. И вот мы уже совершенно чужие разные люди, как будто и не родные, живущие каждый собственной жизнью. До определенной поры нас обоих это вполне устраивает. Но вдруг брат попадает в неприятность, и мне приходится – брат всё-таки, что люди скажут! – придти к нему на помощь. Потом ещё и ещё раз. Понятное дело, меня это начинает раздражать. Я пытаюсь брата воспитывать, что, разумеется, бесполезно, ведь мы такие разные и говорим на разных языках. И вот я уже на грани того, чтобы отказать, уйти, отречься от собственного брата – в конце концов, это же несправедливо! Ну чем я заслуживаю такого родства, да и что есть физиологическое родство, куда важнее родство душ! Однако отречься не очень-то получается. Всматриваясь в некрасивое, опухшее, совершенно не одухотворенное лицо нерадивого своего брата, с ужасом узнаю в нём и свои черты тоже, искаженные, конечно (моё-то лицо прекрасное одухотворенное), но свои. Получается, что отречься от брата всё равно, что отречься от самой себя. Получается, что я не могу, не в состоянии этого сделать, и вовсе не потому, что боюсь, как бы люди чего дурного обо мне не подумали, но потому, что смутно подозреваю, что брат, так же как семья, соседи, все люди меня окружающие - это вариант, часть, составляющая меня. И вот сначала проклиная брата и судьбу, потом постепенно смиряясь и молча принимая установленный порядок, я продолжаю брата за собой тянуть, где бы я ни жила и чем бы ни занималась. Это мой груз, мой крест. Моя обязанность, мой долг. То, что делает меня человеком.