Why Russian?

Оказались вчера на выступлении местечковой вокально-инструментальной группы с многообещающим названием "Russian meteorological society". На сцене два немолодых уже мужичка-новозеландца, один красивый большой и длиннобородый в красной клетчатой рубахе, другой тоже красивый худой и усатый и уж очень навеселе. Впрочем, все там навеселе были, и мы не в последнюю очередь. Специально пораньше пришли вип-диван у сцены занять. В общем и целом прекрасно отдохнули, кстати. Вот только к нашему не то, чтобы разочарованию, но удивлению, не было, как ни вслушивались, в песнях мужичков русских мотивов. Зато был откровенно новозеландский акцент, классная гитара и уже упомянутая выше клетка (а вы знали, что мода на клетчатые рубашки родом из Новой Зеландии?) Стоит ли говорить - любопытство душило вплоть до последней песни. Почему Russian??? Оказалось, виной всему (нет, ну кто бы мог подумать!) метеорит в Челябинске. Названое событие настолько впечатлило мужичков, что в тот же день они и порешили создать группу. Сижу вот теперь и думаю, до какой же степени в нашем мире всё друг с другом взаимосвязано. На одном конце земного шара аукнулось - на другом откликнулось.       

Как работа сама меня нашла

С тех самых пор как приехав с Димой в Новую Зеландию, мы направили все свои мысли и силы (я, признаться, в большей степени мысли) на поиск работы, от всезнающих людей вокруг только и приходилось слышать, что лучший и наиболее надежный путь трудоустройства в маленькой Новой Зеландии был и остаётся через так называемый нетворкинг, что в частности актуально для филологов маловостребованных специалистов с маловнушительным стажем. Совет конечно хороший, особенно в отношении пары иммигрантов без единого знакомого на новой родине.

Да если бы и со знакомыми, это же надо как-то всё время о себе напоминать, отделять нужных знакомых от ненужных, наконец, чем-то выделяться на фоне всех остальных знакомых нужного знакомого. В общем, тяжкий и не всегда благодарный труд, к которому сама я относилась с нескрываемым недоверием – ну уж мне-то точно так никогда не повезёт. А вот и ошиблась, а вот и повезло.

С момента начала своей обещающей быть головокружительной карьеры в университете Диму успели повысить аж дважды, всякий раз прибавляя всё новые и новые обязанности к уже имеющимся. Радостно оно конечно и приятно, вот только недоделанную работу слишком часто в последнее время приходилось брать на дом, не говоря уже о не так давно приобретенной некрасивой привычке зашторивать окна кабинета в надежде отпугнуть особенно общительных сотрудников, кому всё время что-то да требуется уточнить. Когда же, наконец, накапливающиеся недовольства и жалобы достигли нужного человека, а не одной моей жилетки, решение взять Диме помощника было принято и вышестоящим начальством одобрено.

Ну вот собственно и вся история. Так легко ни одна работа мне до сих пор не доставалась. Стоило Диме заикнуться о том, что супруга-студентка как раз ищет подработку в университете, и моя судьба была решена. Резюме понравилось. Интервью решили вообще не проводить, якобы все и так прекрасно меня помнят и много наслышаны. Пакет документов сам же муж по почте и прислал. Обязанности административные, занятость два рабочих дня в неделю, зарплата небольшая, тем не менее на порядок выше, чем была в отеле. С понедельника начинаю. И только к себе в кабинет мой новый "начальник" настойчиво попросил меня ни в коем случае не размещать. Вот и прекрасно, потому как мне выделили свой собственный.   

Чужое непривычное

Среди постояльцев отеля, где работаю, попадаются иногда необычные люди, кто долго после не выходит из головы. Вот, например, сегодня. Стучим с напарником в номер, открывают сразу три девочки от четырех до семи, каждая с распушенными до колен густыми черными волосами, огромными глазищами, круглолицые, смуглые, крепкого крупного телосложения, в мешковатых платьях до пят. Очевидно, что полинезийцы, но с каких именно островов различать не научилась пока. Родители, спрашиваю, дома. Смотрят на меня во все шесть глаз и молчат. Вдруг прямо нам с напарником под ноги бросается мальчик лет пяти, тоже крупный, круглолицый и совсем голенький. Добегает на четвереньках до коридора, ложится на пол и начинает кубарем кататься, не издав при этом ни единого звука. Появляется следом и мамаша – увеличенная копия трех девочек, тоже с распущенными до колен волосами, невероятно большими черными глазами, в чем-то длинном. Объясняю ей, что мы принесли чистые полотенца, чай, кофе, может ещё что надо? Она как-то странно реагирует, опускает глаза, может, думаю, по-английски не понимает, или я слишком бубню, повторяю еще раз, она мне рукой – проходите, а сама в коридор за мальчиком. Пока меняла полотенца, краем глаза оценивая беспорядок в комнате и в частности отодранную с клочьями от стены железную вешалку в ванной (так и представила, как голый мальчик взобрался по ней как обезьянка, тут же рухнув от тяжести своего тела - как ещё жив остался!) в голове рефреном: «дикие дикие люди, до чего дикие бывают люди, не иначе как из дикой природы».

Выходим из номера, голый мальчик по-прежнему в коридоре на полу, перебегает как собачонка из угла в угол, девочки как маленькие ведьмочки в своих платьях и с распущенными волосами вокруг него кружатся. Папа тоже тут – коренастый сильный, весь в татуировках. Прислушалась – разговаривают между собой по-английски, тихо, неожиданно вежливо и спокойно, никто на мальчишку даже и не прикрикнет, напротив, мамаша вся такая с ним ласковая, гладит по спине – пойдем, говорит, домой, пойдем, на руки не берёт, не тащит, не тянет, но гладит и тихо уговаривает. Увидела нас, начала извиняться, спрашиваю её, откуда они, говорит, что из Веллингтона (столица Новой Зеландии), ага, думаю, это прям как мой Дима, когда путешествовали, отвечал, что мы из Окленда. А сюда, интересуюсь, отдыхать, наверное, приехали. Нет, говорит, в больницу и на мальчика показывает, у которого - только тут заметила – кисти перебинтованы и круги нездоровые под глазами. Наконец, в довершении происходящего одна из ведьмочек тянет меня за руку и отвешивает на ушко комплимент – какая я красивая. Долго потом пыталась посмотреть на себя – худую, бледную, короткостриженную, в отнюдь не симпатичной униформе – глазами девочки. В чужом и непривычном как часто видим особенное, исключительное. 

Этот день мы приближали как могли

There could be any number of reasons why you are considering migrating. Maybe it’s a new start for you and your family. Maybe you are looking for a new challenge. Maybe it’s just a change of pace. Whatever it is, simply by reading this, you’ve achieved more than many others who simply dream about changing their lives.

From Invitation to Apply for Residence, Immigration New Zealand 

Вначале была совсем не Новая Зеландия, но её соседка Австралия, система баллов и множество прочих условий, в которые требовалось вписаться, чтобы получить резидентство. Дима дорабатывал требуемый год стажа по профессии, я сдавала госы и свой первый IELTS, мы узаконили наши отношения, вложив подаренные на свадьбу деньги не в движимое или недвижимое имущество, но красивую мечту об Австралии. Казалось, всё складывается именно так, как нужно, да и откуда нам было знать, что спустя некоторое время после того, как, счастливые, мы подали наконец заявку на австралийское резидентство, у страны появится новая премьер-министр, не желающая, согласно её собственным словам, видеть свои пески земли многонаселенными. В итоге Димина профессия вдруг оказалась в списке невостребованных, а наша заявка заморожена на неопределенный срок. Звучит нелепо, но всё такой же замороженной она остается по сей день, а австралийская иммиграционная служба, как и три года назад, продолжает не возвращать деньги и кормить обещаниями – это сегодня профессия не нужна, а завтра ситуация может и измениться.

Однако вышло так, что наша собственная ситуация изменилась быстрее, чем австралийская. После первого полугодового корабельного заплыва, уже почти перестав верить в австралийские байки и начав было подсчитывать, сколько круизов нам обоим предстоит сделать, чтобы накопить, в лучшем случае, на учебу за границей, в худшем - квартиру в родной провинции, Дима неожиданно и случайно наткнулся на необычное почти фантастическое объявление. Уже потом он рассказывал, что долго готовился и собирался, прежде чем его озвучить, в чем, в общем-то, нет ничего удивительного – от его многообразных и нескончаемых планов побега из страны на тот момент устали не только родители и друзья, но я в первую очередь. Здесь, думаю, будет нелишним упомянуть, что идея с Австралией и трудоустройство на круизные лайнеры это только две относительно реализованные и, как позже выяснилось, не самые удачные задумки моего мужа-великого эмигранта из бесконечного множества потенциальных. До заявки в Австралию, мы чуть было не уехали в Канаду; накануне кораблей почти устроились на работу в Саудовскую Аравию и тд и тп. Помню, как однажды Дима прочитал мне вслух переписку неких А. и Б. на одном из иммиграционных форумов. Обсуждалась тема нелегальной иммиграции в Штаты. А. рассказывает о своем грандиозном плане уничтожить документы по факту прибытия с тем, чтобы в стране остаться, Б. предупреждает, личность может быть установлена не только по документам, но и отпечаткам пальцев, на что непоколебимый А. не долго думая: в таком случае, в таком случае я готов - внимание - ВЫЖЕЧЬ подушечки пальцев. Шутки шутками, а на тот момент я всерьез задумалась, не кончим ли мы однажды чем-то подобным.

К счастью, прибегать к такого рода крайностям не пришлось. Неожиданно и случайно на горизонте появилась Новая Зеландия, которую в качестве желаемого места назначения мы и не рассматривали никогда по той простой причине, что в коротком официальном списке востребованных в стране профессий есть программисты и врачи, но никак не филологи. А тут вдруг то самое фантастическое объявление. Правительство малонаселенного и такого далекого от остального мира государства в качестве эксперимента решило провести лотерею рабочих виз. Первые триста человек, ответившие указанным требованиям и заполнившие в объявленный день и час заявку онлайн, получают возможность приехать в страну и в течение девяти месяцев попытаться на месте найти работу согласно своему образованию и стажу. Требования при этом минимальные: возраст до тридцати пяти, 6.5 по IELTS и что особенно для нашего случая замечательно - ЛЮБОЕ высшее образование БЕЗ обязательного опыта работы.

Признаюсь честно, я не верила до самого конца, просто не хотелось лишний раз перечить мужу, покупают же люди лотерейные билеты, почему бы не попробовать и нам, раз ему так хочется. Столько уже раз не выходило и не складывалось, не расстроимся, если и теперь не выйдет. С такими приблизительно мыслями 27 апреля 2010 года в 10 утра по новозеландскому времени и 2 ночи по московскому в те самые несколько минут, пока Дима отстукивал чечетку на клавиатуре, я медленно просыпалась, с трудом соображая, к чему весь этот шум и что вообще происходит. Когда же, наконец, пришла в себя, оказалось, что триста человек со всего мира уже отобраны и что мой великий эмигрант за считанные минуты успел заполнить аж целых две заявки на нас обоих. Вот так каким-то чудом и исключением из правил в списке из трехсот счастливчиков того года оказалось как минимум два филолога из России.

В начале мая исполнился год с тех пор как Дима устроился на работу здесь в Новой Зеландии. И вот в качестве первого юбилейного итога первого года новость, ради которой, собственно, и был задуман весь этот оказавшийся длинным пост. Крики, визги и брызги шампанского! Слава моему славному мужу! Мы стали резидентами прекрасной Новой Зеландии и теперь имеем право не просто не покинуть страну по истечении каких бы то ни было сроков, но подстать самым настоящим киви с текущего момента и впредь наша новоиспеченная новозеландская семья с русским бэкграундом может себе позволить учиться, лечиться, рожать детей, брать в ипотеку квартиры и дома, открыть собственный бизнес. И хотя в наших скромных близлежащих планах пока одна лишь учеба, само наличие появившихся вдруг возможностей и перспектив бесконечно радует и вдохновляет.

Много шума из ничего

Димин коллега по университету Роберт уже во второй раз с энтузиазмом, но по-прежнему безуспешно пытается сорганизовать нас на Шекспира под звёздами. И дело вовсе не в том, что мы такие занятые или на подъем тяжелые – я даже не поленилась найти и прочитать пьесу (ага, Шекспир в оригинале, до сих пор в шоке), но в сомнительной реалистичности самой задумки театра под открытым небом в городе со столь капризными и непредсказуемыми погодными выходками (есть тут даже поговорка такая  – не нравится погода в Окленде, подожди десять минут).

Итак, сценарий нашего так и не состоявшегося мероприятия всякий раз примерно следующий: обманувшись голубым ничего дурного не предвещающим небом, Роберт делает предупредительный звонок и загодя выезжает к нам в центр. Тем временем некто повелитель бурь и гроз уже ехидно посмеивается над нами тремя откуда-то сверху, готовя коварный в духе шекспировских страстей сюрприз – в первый раз, помнится, был ураган, во второй – проливной дождь. Девушка на кассе вежливо извиняясь и недоумевая – вот только вчера нормально отыграли! - обменивает наши предусмотрительно купленные билеты на наличные, мы же, напрасно наряженные и настроенные, уныло прокручиваем варианты альтернативного высококультурного досуга под крышей – раз уж собрались.

Альтернативный и исключительно высококультурный отдых в первый раз как начался, так и закончился в баре за кружкой пива. Во второй раз решили проявить хоть какую-то изобретательность и посмотреть фильм. Выбирала, конечно, я, но лучше бы выбрал кто другой. Дело в том, что фильм, такой многообещающий и интригующий в начале, в итоге оказался слезливой мелодрамой про неверную жену с изобилием, ко всему прочему, эротических моментов, на которых, строя из себя заботливую хозяйку, я то и дело вызывалась налить гостям ещё кофе, Дима недовольно цыкал – «нет, ну к чему нам вот это сейчас показали?», а вежливый Роберт, играя в художника (он, кстати, и вправду художник), приговаривал, мол, что-то в этом всё-таки есть, делая в воздухе наброски обнаженного тела главной героини, что по несколько минут не сходило с экрана. А по мне так ничего такого уж особенного не было вовсе. Как сказал бы Шекспир, много шума из ничего. 

Кто не ошибается, тот по-английски не заговорит

Я делаю ошибки в английском, испанском и жизни.

Подружка Катя из Барселоны

А я тем временем продолжаю учить английский, недопонимать, быть недопонятой и делать обидные и не очень ляпы, некоторые из которых весьма забавны.  

Бывает, что недопонимание выходит из-за моего корявого произношения, как, например, в сегодняшней беседе с Тарафаем.

- Do you like any kind of sport, Tarawhai?

- Not really. And you?

- Me neither.  

- What kind of sport is that? Russian?

- Which one?

- The one you said.

- I said ‘me neither’!!!

- Pardon me?

- ME NEITHER!

- Oh, sorry, you said me neither.

Бывает, что дело не в моем, но в их акценте, к которому немало времени требуется привыкнуть. Подобно англичанам, новозеландцы не терпят американизмов и от всех других национальностей отличаются тем, что сильно икают. Вместо friend – fr[i]nd, там, где yes, – [i]s, не pen, но p[i]n. Вот с ручкой у меня как раз-таки и выходило больше всего казусов.  

В разговоре по телефону с оператором сотовой связи.

- Well, Maria, do you have a p[i]n?

- No I don’t. Which pin do you mean? Pin code? Pin number?

- Oh, no, I mean a p[i]n to write down the information I’m going to tell you.

Или вот еще на работе. Чтобы не бегать по отелю с одного этажа на другой, каждый из работников снабжен рацией. Сломан в номере стул - зовешь ремонтных дел мастера. Проблемы с постояльцами – просишь менеджера подняться. Закончились полотенца/простыни/журналы – принесут. У меня как-то раз закончилась ручка…                                      

- Hi, Roberta, could you please bring me a pen?

- Yes, Maria, coming!

Минуты через три двери лифта открываются, и у меня от смеха в буквальном смысле слова скручивает живот, потому как из лифта глядит на меня улыбающаяся Роберта, в руках которой не pen, но самый настоящий pan, то бишь сковорода.

       Ну и наконец последний из недавних моих шедевров. Обращается ко мне на улице пожилая и очень вежливая женщина, по всей вероятности туристка, судя по шортам, сланцам, широкой улыбке и акценту, американка.

- Excuse me, dear, could you please tell me where the nearest food store is.

- Yep, you have to go down the street, turn right and you’ll see it, just behind the ocean.

- Excuse me, dear, behind what?

- Behind the ocean.

- Oh, behind the ocean... I understand now... Thank you SO MUCH, my dear!

Улыбаемся, раскланиваемся, расходимся, и вот буквально в следующую минуту меня осеняет, что «напротив» будет «in front of», а «behind» не иначе как «позади, за». Магазин по ту сторону  океана… Браво, Мария!

Курортный роман по нетрадиционному сценарию

Когда нам с мужем в последний раз уже безапелляционно сказали, что поехать на один корабль вместе, как планировали изначально, ни при каком условии не получится, когда после долгих-долгих размышлений и бесконечных попыток обдуманно взвесить все за и против, несмотря на здравый разум и внутренние рыдания, мы всё-таки приняли решение ехать, у меня состоялся серьезный разговор с подругами, что успели уже к тому времени приобрести бесценный опыт корабельной жизни. И каждая из трех посчитала своим долгом предупредить о вероятности, а скорее всего даже и неизбежности супружеской измены с моей стороны – в Димину выдержку им почему-то больше верилось.

Вообще-то шесть месяцев небольшой срок, солдата из армии дольше ждут. Но дело тут даже и не в сроке, а в особенностях морского образа жизни. Во-первых, корабль это отдельное от остального мира замкнутое пространство, где измена как таковая чем-то серьезным и трагическим не считается. Как водится, у всякого бывалого моряка дома и семья, и дети, которых он в девяноста девяти из ста процентов нежно любит, хорошо обеспечивает и никогда не бросит, что, согласно корабельному моральному кодексу, дает ему некоторые поблажки  в отношении личной жизни. Во-вторых, роман на корабле, как правило, имеет большую вероятность остаться романом тайным, что уже звучит соблазнительно и подталкивает попробовать то, на что в обычной жизни никогда не решился бы. В-третьих, работать в море объективно тяжело, и физически, и морально, а потому отдушина, дабы психику себе в конец не подорвать, очень нужна - чтобы было на кого отвлечься, кому в жилетку поплакаться, выговориться. Ну и наконец, корабль - это разношерстный интернациональный зачастую молодой и красивый коллектив с умело организованным досугом – тематические вечеринки, танцы, караоке, почти бесплатный хороший алкоголь, на который дома так жалко денег. Эдакая жизнь под девиз: вкалываем как проклятые, зато отдыхаем как в последний раз.      

Так вот, перечисляя все эти особенности, с которыми мне предстояло столкнуться лично, подруги говорили – не выдержишь, слишком молодая, неопытная, слишком много соблазнов. Под конец я уже и сама в себя перестала верить, зная свою влюбчивость, эмоциональность, наконец, глупое любопытство. На тот момент мне было двадцать два, замужем я была ровно год, до свадьбы четыре года, начиная с моих семнадцати, жили с Димой вместе. К чему такое наше расставание может привести, лучше было вообще не думать. Вот мы в какой-то момент думать и перестали, просто поехали – будь что будет.

А было всё в точности так, как и предсказывали – трудно, соблазнительно и любопытно. Вот только ни подружки, ни я сама не смогли предвидеть одного очевидного факта. Того, как сильно я буду скучать по мужу, с которым за пять лет ни разу больше чем на пару дней не расставались, как страшно мне будет от одной только мысли не выдержать, оступиться, обмануться, разбив тем самым наши настолько, как вдруг выяснилось, дорогие мне отношения в пух и прах. В конце концов, этот самый страх на фоне комплиментов, многозначительных взглядов и улыбок, а ко всему прочему моих фантазий и любопытства вылился в настоящую фобию. Спустя какую-нибудь пару недель начала в буквальном смысле слова шарахаться от мужчин, убегала с вечеринок в самый их разгар не хуже золушки, научилась умело переводить любую тему для разговора на мужа - какой он у меня хороший и замечательный, а если вдруг ухажер оказывался слишком настойчив, плюс ко всему не в меру очарователен, срывалась на отвратительные истерики, от которых даже самый прожженный сердцеед приходил в тупое замешательство.

Не знаю, к чему бы всё это могло в итоге привести, не появись вдруг в моей жизни Джанет. Вернее появилась-то она с самого начала, со дня моего приезда на корабль, когда первая так уверенно подошла ко мне в столовой, предложив угостить вотермелон, что здесь особенно вкусный, и я, как последняя дурочка, ответила, что никогда о таком экзотическом фрукте не слышала и что он, судя по всему, у нас в России не растет, на что мексиканка Джанет только глазами похлопала и побежала на кухню за арбузом. Сколько смеху потом было – вот как плохо, когда с английским на Вы.

Джанет была моей напарницей, постепенно стала подругой, а однажды вдруг заменила всех на свете, и весь мой корабельный мир замкнулся на ней одной, и необходимость шарахаться от мужчин отпала сама собой, мужчины просто перестали для меня существовать, даже если б все разом, самые красивые и умные попадали вдруг к ногам, моего королевского внимания вряд ли бы заполучили.

Джанет научила меня работать и правильно к работе относиться, потому как приехала я на корабль абсолютной белоручкой с завышенной самооценкой, склонностью раздувать из мухи слона, скандалить с начальством по делу и без дела. Было вполне понятно, что как коллеги, так и менеджеры относились ко мне с некоторым подозрением, в большинстве случаев недолюбливали, в то время как у Джанет были прекрасные со всеми отношения, она легко и быстро находила общий язык с самыми разными людьми, становилась своей в любой компании, прочитывала человека как открытую книгу, и к каждому у неё был свой подход.

Совершенно очевидно, что свой особенный подход был у Джанет и к моей персоне в том числе. Потому как дала она мне вне всяких сомнений именно то, чего в тот момент мне так хотелось. Слушала меня и вторила каждому моему слову, угадывала мои мысли, не замечала моих грубостей и глупостей, и всё это время воспитывала не на словах, которые раздражали, но на собственном примере. Уже сейчас спокойной холодной головой я не могу не признать, каким отличным психологом, какой мудрой женщиной она была. В итоге, сама того не заметив, в тот свой период я привязалась к ней так, что шагу без неё ступить не могла. Мы работали вместе, мы завтракали-обедали-ужинали вместе, выходили вместе в порты, были вдвоем каждую свободную минуту, наши темы для разговоров, несмотря на так себе английский у обеих, и не думали заканчиваться, и я сама загрызла бы любого, вмешайся он в такие замечательно налаженные наши отношения.  

  Нет никаких сомнений в том, что Джанет была таким же третьим полом, как и Тарафай. При по-женски красивой фигуре - мужская походка, мужские хобби, мужской взгляд на многие вещи. При полном отсутствии  кокетства, любопытства, страсти к шмоткам, сплетням, истерикам - женская чуткость и чувствительность.  Лучшие друзья - мужчины, самые нежные чувства - к женщине. 

   Страшно и боязно не вписываться в норму, но ещё страшнее выдавать себя за кого-то другого, не того, кто ты есть на самом деле. К тридцати годам у Джанет не было ни семьи, ни детей, но зато было осознание того, что именно такой жизни ей хочется меньше всего. Она с интересом рассматривала мои свадебные фотографии, аккуратно расспрашивала про Диму, слушала наши телефонные разговоры на непонятном ей языке, ревновала ко всем на свете мужчинам, за исключением одного - моего мужа.

Разрешите сфотографировать ваши ножки

С подобной не вполне обычной просьбой обратился ко мне на автобусной остановке незнакомый молодой человек. Начал с того, что похвалил мою обувь (по всем правилам здесь следовало бы упомянуть бренд, расцветку и стоимость, но честное слово, оно того не стоит), затем представился, рассказал про своё хобби – фотографирует женские ножки, и предложил ему попозировать. В ответ на мой удивленный взгляд, поспешил заверить, что это не займет больше пятнадцати минут, что его интересуют исключительно ступни, щиколотки и икры, что найти подходящую модель в Новой Зеландии практически невозможно – девушки слишком стеснительные, слишком закомплексованные, в ответ на его просьбу сразу надумывают себе бог знает чего, в то время как у него исключительно профессиональный интерес. Времени на раздумье оставалось всё меньше, потому как подошел мой автобус. Молодой человек сложил ручки в молитвенной позе и попросил оставить свой номер телефона, чтобы можно было связаться и договориться о встрече. В конец растерявшись, окинула его напоследок как можно более проницательным взором. Типичный студент, азиатская внешность (как позже выяснилось, из Шри-Ланки), одного со мной примерно возраста, прилично одетый, в очках, с рюкзаком за плечами. Ко всему прочему меня подкупил его вежливый тон и хороший английский. И вот уже на подножке автобуса с мыслями «ну нельзя же в каждом первом встречном подозревать маньяка» я прокричала ему свой номер.

На работе все дружно посмеялись над моей наивностью. Выпросить у незнакомой девушки номер телефона за какие-нибудь три минуты, ну парень, ну молодец! Далее, как и следовало ожидать, последовал целый ряд ужасающих историй про то, как таких вот глупых и наивных как я похищают, насилуют, убивают, расчленяют, ну а при наиболее удачном исходе всего-навсего забрасывают смсками непристойного содержания. А в это время мой случайный знакомый уже зазывал на свидание – в любое удобное для меня время, в парке, что в двух шагах от моего дома, не более, чем на пятнадцать минут. «Ну не расстраивайся, Мария, - успокаивала сердобольная филиппинка, -  поменяешь по дороге домой сим-карту и забудешь всё как страшный сон. Главное, впредь будь осторожна и никому, слышишь, никому ни при каких условиях не оставляй свой номер телефона!» И так мне вдруг противно стало от всех этих подозрений и предположений, ну почему, почему несчастный парень и вправду не может быть всего-навсего фотографом! В итоге с той же самой решимостью, с какой оставила номер телефона, я настроилась на завтрашнее свидание. Дело оставалось за малым – уговорить мужа.

По телефону супруг оказался на редкость лаконичен: «Нет». И лишь после моего десятиминутного нытья в трубку, смягчившись, добавил: «Ну хочешь, я тебе сам ножки пофотографирую?» Вздохнув, принялась настраиваться на серьезную и продолжительную домашнюю беседу. Однако разговор получился на удивление недолгим и закончился вполне удовлетворившими меня выводами о том, что, во-первых, я взрослый и самостоятельный человек; во-вторых, Новая Зеландия всё-таки не Россия, и привезенную из России подозрительность хорошо бы постепенно из себя искоренять.

Как и было предварительно согласовано, мы встретились с Клифом в парке и уложились в оговоренные пятнадцать минут. И всё то время, пока мои босые ножки с розовыми предусмотрительно отдраенными пемзой пяточками позировали на зеленой травке, мой терпеливый, голодный и уставший с работы супруг дожидался за углом, дабы по окончании отметить женину ного-фотосессию ужином вне дома.

Подробностей о жизни и деятельности Клифа за столь небольшой временной отрезок раздобыть удалось немного – в Новой Зеландии полтора года, студент, изучает компьютерные технологии, до этого год жил в Германии, путешествовал по Европе, занимается йогой. Однако по мере того, как ловко выдумывал он всё новые и новые для меня позы – вытянуть носочки, показать пяточки, скрестить ноги, отогнуть пальцы, моя, а заодно и мужнина, бдительность постепенно успокаивалась, и всё менее казалось, что Клиф убийца-маньяк-сумасшедший, всё более верилось, что действительно фотограф.