We need to talk about Kevin

Толкового разговора о Кевине, несмотря на повторяющиеся неуверенные попытки главной героини Евы, в исполнении Тильды Суинтон, на протяжении нового фильма шотландки Линн Рэмси так и не вышло. А вот интересно, имей место такой разговор между обоими родителями или, например, Евой и доктором, которому та показывает ребенка, остановило ли бы это шестнадцатилетнего выродка от совершенных им преступлений? Вина ли это матери, не умеющей найти подход к сыну, или отца, закрывающего глаза на очевидное? А может быть говорить о Кевине и таких как Кевин следует всем нам? Говорить, не чтобы найти козла отпущения, освободившись тем самым от собственной боли, ужаса и ненависти, как сделали это соседи Евы, обвинив во всем её одну, но говорить, чтобы понять и объяснить, как пытается понять и объяснить это чудовище-собственного ребенка Ева, перематывая пленку своих, мягко говоря, непростых взаимоотношений с сыном с самого момента его рождения.

Так что же такое представляет из себя Кевин? Помните теорию Родиона Раскольникова о людях и тварях дрожащих? Так вот Кевин совершенно точно НЕ тварь дрожащая. Подобно герою Достоевского мальчик метит в Наполеоны, он тот, кто совершает поступки, тот, о ком говорят, для кого законы не писаны. И если Раскольникову к его великому огорчению стать Наполеоном помешали в конечном итоге его же собственные совесть, глубоко внутри сидящая мораль и нежное сердце, то Кевин удивительным образом лишен всех этих тормозящих и сдерживающих факторов. Ему не нужно, как Родиону Романовичу, подгонять себя под теории, он сам себе теория, именно такой, какие и становятся рано или поздно Наполеонами или Чекатилами – велика ли разница? Думаю, что подобных Кевину персонажей, чуточку потрудившись, немало можно отыскать и в литературе, и в кинематографе, вот только конкретно этот фильм, равно как и книга, по которой он снят, не столько о Кевине, сколько о его матери Еве.

В картине есть повторяющийся несколько раз, судя по всему ключевой эпизод. Ева окунает лицо в воду, где её черты становятся вдруг чертами Кевина. Яблочко от яблони, как говорят, и ведь актера подобрали чертовски похожего! Но так ли плоха Ева? Замуж выходила по любви, ребенок родился желанным. Не глупая и не бесталанная, она, тем не менее, кладет свои творческие интересы и задатки на алтарь материнства. При всём при этом Ева не любит Кевина, она не понимает его, боится его, пусть и пытаясь всеми силами понять и полюбить. В одном из эпизодов к героине в дом стучатся начинающие миссионеры с вопросом, знает ли она, куда попадет после жизни. Ева не на миг не сомневаясь отвечает, что дорога у неё одна, в ад. И вот будто бы в подтверждение произнесенных слов в финале фильма она в первый раз за восемнадцать лет искренне и эмоционально прижимает к себе своё с демоническими замашками чадо. Значит ли это, что героиня поняла Кевина, приняла? Его, убийцу и маньяка, воплощение зла. Возможно ли? Правильно ли? Но еще интереснее, есть ли у матери выбор? Раз святая та, кто родила Иисуса, проклята ли автоматически та, что выносила дьявола?  

Как и положено хорошему произведению, фильм не отвечает на вопросы однозначно, но ставит их, один за другим. Вопросы, поднятые Линн Рэмси, касаются темы не новой, однако слишком мрачной и нелицеприятной для того, чтобы быть часто и во всеуслышание обсуждаемой. Прибавить ко всему этому бесспорно отличную игру главной героини, расхваленной и обласканной вниманием на Каннском кинофестивале, плюс замечательную работу режиссера – выбор музыки и цвета, обыгрывание деталей, само построение сюжета, мешающего настоящее с прошлым. Вот и выходит, что фильм интереса как минимум заслуживает и к вдумчивому и внимательному просмотру обязателен.  

Кто не ошибается, тот по-английски не заговорит

Я делаю ошибки в английском, испанском и жизни.

Подружка Катя из Барселоны

А я тем временем продолжаю учить английский, недопонимать, быть недопонятой и делать обидные и не очень ляпы, некоторые из которых весьма забавны.  

Бывает, что недопонимание выходит из-за моего корявого произношения, как, например, в сегодняшней беседе с Тарафаем.

- Do you like any kind of sport, Tarawhai?

- Not really. And you?

- Me neither.  

- What kind of sport is that? Russian?

- Which one?

- The one you said.

- I said ‘me neither’!!!

- Pardon me?

- ME NEITHER!

- Oh, sorry, you said me neither.

Бывает, что дело не в моем, но в их акценте, к которому немало времени требуется привыкнуть. Подобно англичанам, новозеландцы не терпят американизмов и от всех других национальностей отличаются тем, что сильно икают. Вместо friend – fr[i]nd, там, где yes, – [i]s, не pen, но p[i]n. Вот с ручкой у меня как раз-таки и выходило больше всего казусов.  

В разговоре по телефону с оператором сотовой связи.

- Well, Maria, do you have a p[i]n?

- No I don’t. Which pin do you mean? Pin code? Pin number?

- Oh, no, I mean a p[i]n to write down the information I’m going to tell you.

Или вот еще на работе. Чтобы не бегать по отелю с одного этажа на другой, каждый из работников снабжен рацией. Сломан в номере стул - зовешь ремонтных дел мастера. Проблемы с постояльцами – просишь менеджера подняться. Закончились полотенца/простыни/журналы – принесут. У меня как-то раз закончилась ручка…                                      

- Hi, Roberta, could you please bring me a pen?

- Yes, Maria, coming!

Минуты через три двери лифта открываются, и у меня от смеха в буквальном смысле слова скручивает живот, потому как из лифта глядит на меня улыбающаяся Роберта, в руках которой не pen, но самый настоящий pan, то бишь сковорода.

       Ну и наконец последний из недавних моих шедевров. Обращается ко мне на улице пожилая и очень вежливая женщина, по всей вероятности туристка, судя по шортам, сланцам, широкой улыбке и акценту, американка.

- Excuse me, dear, could you please tell me where the nearest food store is.

- Yep, you have to go down the street, turn right and you’ll see it, just behind the ocean.

- Excuse me, dear, behind what?

- Behind the ocean.

- Oh, behind the ocean... I understand now... Thank you SO MUCH, my dear!

Улыбаемся, раскланиваемся, расходимся, и вот буквально в следующую минуту меня осеняет, что «напротив» будет «in front of», а «behind» не иначе как «позади, за». Магазин по ту сторону  океана… Браво, Мария!

Когда б вы знали из какого сора

Растут посты. Ни стихи, ни романы, но обыкновенные посты к моему блогу. Как совершенно будничная и мало чем привлекательная мысль обрастает вдруг где-то случайно подхваченной фразой, запомнившейся эмоцией, внезапно всплывшим воспоминанием, понравившимся суждением, чужим или своим мнением. И вот это уже не одна мысль, но целый их ворох - неоконченных, неидеальных, не всегда красивых - крутится в голове, выталкивает из себя первое предложение, иногда заголовок, иногда ключевую фразу. Бывает, что на этом всё и заканчивается. Появляются дела важнее, несобранные в предложения слова, в абзацы предложения рассыпаются, мысли забываются либо до следующего раза, либо окончательно и бесповоротно – у следующего раза всегда есть возможность не наступить.

А бывает, что садишься за компьютер и начинаешь играть в слова и буковки. Набираешь, удаляешь, меняешь, переставляешь, перечитываешь. Пытаешься проследить логику. Не повторяться. Не сделать орфографических или грамматических ошибок, за которые после так стыдно. Не наврать, не преувеличить. Быть честной с собой. И понятной другим. Не сболтнуть лишнего. Не утаить важного. Не оказаться вдруг пафосной или пошлой. Остаться объективной, никого не обидеть, пробуя снова и снова прочесть написанное глазами читателя – умного и внимательного. Или случайного и не слишком заинтересованного. Всем не угодишь, а как хотелось бы.

Вот интересно, сколько времени у среднестатистического блогера уходит на средних размеров пост? У меня полдня как минимум. Полдня на какие-нибудь четыре-пять абзацев! Сколько всего полезного и нужного за это время можно было бы успеть сделать. Но я сижу и упрямо продолжаю продумывать новые ходы и позиции в увлекательнейшей игре в слова и буковки. Набирать, переставлять, перечитывать. И что с того, что ужин не готов, домашнее задание по английскому не сделано, а муж в печали, я не могу отказать себе в этом маленьком своем удовольствии.

Удовольствии в который раз стать не просто свидетелем, но прямым участником процесса превращения хаоса в космос, обрывочных несобранных мыслей в упорядоченные законченные строчки и абзацы. Конечно, до продукта идеального мой собственный продукт редко дотягивает. К счастью, я знаю продукты лучше, качественнее, достойнее. И вероятно поэтому стараюсь воздерживаться от чтения своих старых постов – уж слишком расстраивают они меня своей становящейся по истечении времени ещё более очевидной неидеальностью. Да и к чему перечитывать, я знаю большую их часть наизусть, потому как зачитываю до дыр в момент написания. Вот тебе, собственно, и полдня. Помню, в школе наблюдала, как подружка рисует. Зачем, спрашиваю, вместо одной линии у тебя всегда несколько. Оказалось, чтобы увидеть в одной из них единственно верную. Также и со словом. С десяток в голове прокрутишь и испробуешь, пока отыщется (а как часто не отыскивается!) одно единственное.

Я всегда любила читать хорошо написанные тексты. А после того, как попробовала писать свои, полюбила ещё больше. Стала спокойнее относиться к ошибкам – слишком часто сама их делаю. Меньше и менее яростно критиковать – ой как неприятно, когда саму критикуют. Отмечать чужие толковые мысли и удачные формулировки не как само собой разумеющееся и должное, но как достижение пишущего. Пробуя писать, мы учимся и читать в том числе.  

Когда я думаю, что, переехав в чужую страну, я потеряла возможность работать по специальности и развиваться в профессии, именно свой блог я ставлю на противоположную чашу весов. И что удивительно, в моей собственной системе координат чаши уравниваются. Идея писать не по указке с целью получения гонорара или хорошей отметки, но безвозмездно и в большей степени ради собственного удовольствия до Новой Зеландии не приходила мне в голову. Уже не говоря о количестве вдруг появившихся тем для размышлений, панораме новых людей, событий, не испытываемых ранее эмоций, наконец, жгучем желании высказаться и, по возможности, быть услышанной.  

Про Диего и его путешествие с последствиями

Среди тех немногих из моих бывших колумбийских одногруппников, с кем интересы и желание поддерживать дальнейшие отношения взаимно совпали, Диего до недавних пор казался самым практичным и менее других в облаках витающим. Одним словом бухгалтер. Расчетливый и привыкший продумывать наперед. Вот даже и в Новую Зеландию он приехал не за тем, чтобы найти себя, обогатить свой внутренний мир, вдохновиться на новые предприятия, как наверняка ответили бы фотограф Джастин и аниматор Оскар, но с четкой первостепенной целью - учить английский. Именно поэтому ушел из хорошей компании, в которую устроился по окончании университета и где успел проработать всего полгода. Сообразив и рассчитав, что знание иностранного языка пригодится ему в дальнейшем для карьерного роста, Диего разумно решил не терять драгоценного времени понапрасну и английский подтянуть, пока молодой, пока нет семьи, пока не ушел с головой в работу.

Очевидно, что легче и быстрее всего язык учится в иностранной среде. Американскую визу, пусть даже и студенческую, гражданину Колумбии, пусть даже и не уличенному в наркобизнесе, получить невозможно. Среди оставшихся англоговорящих стран Новая Зеландия показалась наименее дорогой, наиболее теплой и гостеприимной. Выбор был сделан, девятимесячный курс у Пэт пройден.

Редкий иностранный студент по окончании учебы за границей не отправится в прощальный тур по стране. Ездила Джастин, а Оскар умудрился не только по Новой Зеландии, но и по азиатским странам заодно прокатиться, раз уж, говорит, в этой части света оказался. Понятно, что все эти путешествия удовольствие не бесплатное, а потому как Джастин, так и Оскару приходилось жертвовать как минимум комфортом, а кое-где и собственной безопасностью. Джастин, к примеру, экономя на гостиницах, заблаговременно разыскивала в интернете семьи, готовые её на благотворительной основе на пару дней у себя приютить. Чем питался и где ночевал отчаянный Оскар, история в принципе умалчивает, известно лишь, что для столь масштабных и продолжительных поездок, на какие тот отваживался, средств у него недоставало катастрофически. Стоит ли говорить, что рассказы и впечатления их обоих и я, и Пэт слушали, раскрыв рот. Диего тоже слушал, вот только на мой вопрос, все ли колумбийцы такие бесстрашные авантюристы, разводил руками – он, якобы, напротив, предпочитает брать не количеством, но качеством, а бездумные поступки ценит меньше взвешенных решений.

Своё собственное долгожданное путешествие Диего начал еще с Нового года. Провел две недели в Австралии, а по возвращении почти сразу отправился трехнедельным туром по Новой Зеландии. И вот уже перед самым отъездом домой заглянул ко мне на чай поделиться впечатлениями и эмоциями.

 Заглянул, а я его и не признала совсем. Сначала не признала внешне – из смуглого превратился в черного, плюс кудри вместо привычного ежика. А как рассказывать начал, то и вовсе не совпали в моей голове образы старого и нового Диего. Старый Диего был бухгалтером. Новый – самым настоящим заядлым путешественником.

 Много людей любит путешествовать, гораздо меньше путешествует, и уж совсем мало путешествовать умеет. В Оклендской галерее мне запомнилась картина некоего местного художника, кто отобразил своё путешествие из одного города в другой в семи схематичных пейзажах – равнина, пара пригорков, вулкан, горы, каньоны, река и снова равнина, но уже не такая ровная как раньше. Далеко не у каждого путешественника путешествие географическое перекликается и совпадает с путешествием внутренним, после которого уже нет шансов остаться прежним, без бугорков и трещин. 

Из Австралии Диего вернулся с неожиданно похудевшим кошельком и возросшей в разы жадностью до новых мест, людей и событий. Диего махнул рукой на свои прежние планы относительно комфортного отдыха и отправился путешествовать автостопом. Он купил себе в дорогу пакет риса и в общежитиях, где останавливался, варил и ел один лишь рис. Он раздумал следовать по запланированному маршруту и отправлялся в тот город, куда ехали его случайные попутчики. Он прыгнул головой вниз с тарзанки. Он влюбился в бразильянку, потом в англичанку и, наконец, канадку. В одном из общежитий он оказался в одной комнате с шестью девушками разных национальностей. На одной из дорог его подобрала шестидесятелетняя американская чета, вот уже десять лет как живущая в гражданском браке и путешествующая по миру. Чета рассказывала про несметное количество городов и стран, в которых побывала, а Диего с трудом представлял, в какой части света эти города и страны находятся. Он дал себе два года на то, чтобы по приезде домой отложить денег на следующее свое масштабное путешествие. Ко всему прочему, по возвращении в Колумбию Диего надумал пройти курсы учителя испанского для иностранцев – авось в очередной заграничной поездке пригодится.        

Курортный роман по нетрадиционному сценарию

Когда нам с мужем в последний раз уже безапелляционно сказали, что поехать на один корабль вместе, как планировали изначально, ни при каком условии не получится, когда после долгих-долгих размышлений и бесконечных попыток обдуманно взвесить все за и против, несмотря на здравый разум и внутренние рыдания, мы всё-таки приняли решение ехать, у меня состоялся серьезный разговор с подругами, что успели уже к тому времени приобрести бесценный опыт корабельной жизни. И каждая из трех посчитала своим долгом предупредить о вероятности, а скорее всего даже и неизбежности супружеской измены с моей стороны – в Димину выдержку им почему-то больше верилось.

Вообще-то шесть месяцев небольшой срок, солдата из армии дольше ждут. Но дело тут даже и не в сроке, а в особенностях морского образа жизни. Во-первых, корабль это отдельное от остального мира замкнутое пространство, где измена как таковая чем-то серьезным и трагическим не считается. Как водится, у всякого бывалого моряка дома и семья, и дети, которых он в девяноста девяти из ста процентов нежно любит, хорошо обеспечивает и никогда не бросит, что, согласно корабельному моральному кодексу, дает ему некоторые поблажки  в отношении личной жизни. Во-вторых, роман на корабле, как правило, имеет большую вероятность остаться романом тайным, что уже звучит соблазнительно и подталкивает попробовать то, на что в обычной жизни никогда не решился бы. В-третьих, работать в море объективно тяжело, и физически, и морально, а потому отдушина, дабы психику себе в конец не подорвать, очень нужна - чтобы было на кого отвлечься, кому в жилетку поплакаться, выговориться. Ну и наконец, корабль - это разношерстный интернациональный зачастую молодой и красивый коллектив с умело организованным досугом – тематические вечеринки, танцы, караоке, почти бесплатный хороший алкоголь, на который дома так жалко денег. Эдакая жизнь под девиз: вкалываем как проклятые, зато отдыхаем как в последний раз.      

Так вот, перечисляя все эти особенности, с которыми мне предстояло столкнуться лично, подруги говорили – не выдержишь, слишком молодая, неопытная, слишком много соблазнов. Под конец я уже и сама в себя перестала верить, зная свою влюбчивость, эмоциональность, наконец, глупое любопытство. На тот момент мне было двадцать два, замужем я была ровно год, до свадьбы четыре года, начиная с моих семнадцати, жили с Димой вместе. К чему такое наше расставание может привести, лучше было вообще не думать. Вот мы в какой-то момент думать и перестали, просто поехали – будь что будет.

А было всё в точности так, как и предсказывали – трудно, соблазнительно и любопытно. Вот только ни подружки, ни я сама не смогли предвидеть одного очевидного факта. Того, как сильно я буду скучать по мужу, с которым за пять лет ни разу больше чем на пару дней не расставались, как страшно мне будет от одной только мысли не выдержать, оступиться, обмануться, разбив тем самым наши настолько, как вдруг выяснилось, дорогие мне отношения в пух и прах. В конце концов, этот самый страх на фоне комплиментов, многозначительных взглядов и улыбок, а ко всему прочему моих фантазий и любопытства вылился в настоящую фобию. Спустя какую-нибудь пару недель начала в буквальном смысле слова шарахаться от мужчин, убегала с вечеринок в самый их разгар не хуже золушки, научилась умело переводить любую тему для разговора на мужа - какой он у меня хороший и замечательный, а если вдруг ухажер оказывался слишком настойчив, плюс ко всему не в меру очарователен, срывалась на отвратительные истерики, от которых даже самый прожженный сердцеед приходил в тупое замешательство.

Не знаю, к чему бы всё это могло в итоге привести, не появись вдруг в моей жизни Джанет. Вернее появилась-то она с самого начала, со дня моего приезда на корабль, когда первая так уверенно подошла ко мне в столовой, предложив угостить вотермелон, что здесь особенно вкусный, и я, как последняя дурочка, ответила, что никогда о таком экзотическом фрукте не слышала и что он, судя по всему, у нас в России не растет, на что мексиканка Джанет только глазами похлопала и побежала на кухню за арбузом. Сколько смеху потом было – вот как плохо, когда с английским на Вы.

Джанет была моей напарницей, постепенно стала подругой, а однажды вдруг заменила всех на свете, и весь мой корабельный мир замкнулся на ней одной, и необходимость шарахаться от мужчин отпала сама собой, мужчины просто перестали для меня существовать, даже если б все разом, самые красивые и умные попадали вдруг к ногам, моего королевского внимания вряд ли бы заполучили.

Джанет научила меня работать и правильно к работе относиться, потому как приехала я на корабль абсолютной белоручкой с завышенной самооценкой, склонностью раздувать из мухи слона, скандалить с начальством по делу и без дела. Было вполне понятно, что как коллеги, так и менеджеры относились ко мне с некоторым подозрением, в большинстве случаев недолюбливали, в то время как у Джанет были прекрасные со всеми отношения, она легко и быстро находила общий язык с самыми разными людьми, становилась своей в любой компании, прочитывала человека как открытую книгу, и к каждому у неё был свой подход.

Совершенно очевидно, что свой особенный подход был у Джанет и к моей персоне в том числе. Потому как дала она мне вне всяких сомнений именно то, чего в тот момент мне так хотелось. Слушала меня и вторила каждому моему слову, угадывала мои мысли, не замечала моих грубостей и глупостей, и всё это время воспитывала не на словах, которые раздражали, но на собственном примере. Уже сейчас спокойной холодной головой я не могу не признать, каким отличным психологом, какой мудрой женщиной она была. В итоге, сама того не заметив, в тот свой период я привязалась к ней так, что шагу без неё ступить не могла. Мы работали вместе, мы завтракали-обедали-ужинали вместе, выходили вместе в порты, были вдвоем каждую свободную минуту, наши темы для разговоров, несмотря на так себе английский у обеих, и не думали заканчиваться, и я сама загрызла бы любого, вмешайся он в такие замечательно налаженные наши отношения.  

  Нет никаких сомнений в том, что Джанет была таким же третьим полом, как и Тарафай. При по-женски красивой фигуре - мужская походка, мужские хобби, мужской взгляд на многие вещи. При полном отсутствии  кокетства, любопытства, страсти к шмоткам, сплетням, истерикам - женская чуткость и чувствительность.  Лучшие друзья - мужчины, самые нежные чувства - к женщине. 

   Страшно и боязно не вписываться в норму, но ещё страшнее выдавать себя за кого-то другого, не того, кто ты есть на самом деле. К тридцати годам у Джанет не было ни семьи, ни детей, но зато было осознание того, что именно такой жизни ей хочется меньше всего. Она с интересом рассматривала мои свадебные фотографии, аккуратно расспрашивала про Диму, слушала наши телефонные разговоры на непонятном ей языке, ревновала ко всем на свете мужчинам, за исключением одного - моего мужа.

Досуг по-новозеландски

Как так получилось, что почти за полтора года жизни в Новой Зеландии мы ни разу не выбрались на барбекю, без чего отдых среднестатистического новозеландца просто не мыслим, сказать сложно. Вероятно, не было подходящей компании, возможно, слишком тяготили разного рода проблемы и заботы, может быть, пугали организационные моменты, а скорее всего, просто нет у нас пока такой привычки – проводить выходные на свежем воздухе. А привычка, надо сказать, хорошая, самая что ни на есть новозеландская. 
Сегодня в Новой Зеландии официальный нерабочий день.  В этот день сто семьдесят два года назад между англичанами и маори было подписано соглашение, так называемый Договор Вайтанги, согласно которому Новая Зеландия официально перешла в управление Великобритании. Не сомневаюсь, что столь знаменательное событие было отмечено каким-то особенным мероприятием как в Окленде, так и в ряде других городов, однако какого бы рода то мероприятие ни было, прошло оно мимо нас, решивших именно в этот праздничный выходной собраться, наконец, на самолично организованное барбекю.

Вероятно, лучшее место для барбекю это двор собственного дома. Но есть и альтернатива, как раз для таких «бездомных», как мы. Буквально в нескольких минутах от центра Окленда вдоль береговой линии расставлены специальные электрические жаровни для барбекю,  деревянные столы со скамейками, площадка для детей, общественные туалеты, травка или песочек, по желанию. Если погода не подведет, лучшего места для семейного времяпрепровождения представить себе сложно. Отдыхающие стелют покрывала, сооружают навесы от солнца или дождя, собираются большими группами, стар и млад, приносят с собой музыку, жарят мясо или рыбу, проводя таким образом весь день.

 Ну а чем мы хуже? Выбрали себе местечко поближе к детской площадке в надежде, что когда мелкие разойдутся, и нам, может, перепадет – уж больно аттракционы впечатляющие. Изучили инструкцию к применению жаровни – нажать на кнопочку, за собой помыть, соблюдать живую очередь. Очереди не было, но зато была пожилая женщина-маори по соседству, что угостила нас устрицами, предварительно объяснив, невеждам, как их готовить – кушайте, кушайте, только посуду вернуть не забудьте. Наши москвичи рты так и пораскрывали – да чтобы в Москве вот так, запросто! Ах да, я еще не объявила, что все перечисленные мною выше удовольствия совершенно бесплатны? Все абсолютно, начиная с туалетов, включая жаровню, заканчивая действительно классными аттракционами. Вот как оно бывает, если не воруют, если налоги граждан расходуются на самих граждан.

Пока собирались домой, успело стемнеть и из отдыхающих никого практически не осталось. Но вот где чудо, вместе с отдыхающими удивительным образом исчезли бумажки, бутылки, пластиковые пакеты, и травка осталась зеленая, и жаровня чистенькая. А вдоль берега на покрывалах лежали укутанные в одеяла пожилые маори. А мы шли домой и думали, в какой замечательной сказочной стране живем.

   

Нам не всё равно

Четвертого февраля много-много наших друзей и знакомых, хороших порядочных людей, кому не безразлична ситуация в стране, кто продолжает верить, что можно жить лучше и нужно к этому хотя бы стремиться, вышло на митинг в поддержку проведения честных выборов и политических реформ в России. Однако не в одной России, как известно, живут русские. Демонстрации и мирные шествия проходят и за границей тоже, например, в Европе, например, в Америке. И вот на других глядя, четвертого февраля по местному времени в далеком теплом Окленде мы тоже организовали свой собственный мини-митинг. 

Главными инициаторами и вдохновителями стали наши с Димой новые друзья, москвичи, только-только из России приехавшие, в митингах закаленные, легкие на подъем и на идеи богатые. Игорь – увлеченный программист, кто будет учиться в одном колледже с нашим украинским Игорем. Его супруга Саша – психолог по образованию, дизайнер по сфере деятельности. В Новой Зеландии ребята в первый раз – влюблены, очарованы и позитивно настроены. Да что и говорить, сами через подобное проходили и проходить продолжаем - открывать для себя новую страну безумно интересно. Точно так же как безумно интересно узнавать новых людей, пожалуй, первых здесь в Окленде русских, с кем так замечательно совпали интересы, взгляды, точки зрения на многие-многие вопросы.

А теперь к главному. Что нужно, чтобы организовать митинг? Вероятно, необходимо получить разрешение властей, распространить информацию в интернете, разыскать как можно больше единомышленников, сочинить красивую речь, придумать кричалки, плакаты, листовки, обеспечить безопасность собравшихся. Что нужно, чтобы организовать мини-митинг? Купить в магазине два больших ватмана, кисточку и гуашь, расположиться в местном кафе, письменно изложить свои идеи, воспользовавшись каллиграфическим почерком Саши, удостовериться, что техническая сторона вопроса под контролем сочувствующего митингующим Игоря, что с Украины.

Как и положено, началось наше новозеландское мини-шествие с центра города, достигнув своего апогея на горе Маунт Иден, где одна из самых красивых в Окленде смотровых площадок. Всё это время Игорь активно работал фотокамерой, мы же вчетвером активно улыбались и позировали, как могли. И конечно, прохожие обращали на нас внимание, прохожие подходили, интересовались. Немолодая новозеландская пара похвалила за активную позицию, пожелала удачи. Группа ребят из Чехии и Бразилии проявила искреннюю заинтересованность и даже поучаствовала в массовке для пары фотографий, а одна девочка мило так в ответ на нашу пространную объяснительную речь, вздохнула, как, мол, она нас понимает.

Замечательно, что согласно разнице во времени, в тот самый час, когда наш новозеландский мини-митинг плавно подходил к своему логическому концу, митингующие в России как раз начали собираться. В Окленде нас было всего пять (зачтём и фотографа тоже), в России таких как мы есть и будут десятки тысяч. В Окленде всё прошло пусть и не слишком масштабно, но мирно и дружелюбно, с соответствующим энтузиазмом.  Хотелось бы верить, что так же мирно, дружелюбно и с энтузиазмом пройдут сегодняшние демонстрации и шествия в России. Потому что главное, как нам кажется, это не обязательно скорый непосредственный результат, главное, не оставаться равнодушными, главное, чтобы не было всё равно.