На конец семестра и начало нового

А тем временем закончился не только очередной семестр моей университетской жизни, но и зимние (осенние?) каникулы (каникулы для нормальных студентов, для счасливчиков вроде меня – полный рабдень), а значит, каждому студенту по отметке и можно наконец подводить итоги, чего сделать давно уже хотелось да не моглось – а вдруг незачёт?

Оказалось, зачёт и даже приличная оценка А-. В прошлом семестре за похожий, но поменьше курс была В+, стало быть расту и расти есть куда. Это если формально и в общем, теперь по ощущениям и в деталях.

Увы, я по-прежнему недовольна своим английским, особенно разговорным. Тороплюсь, ошибки, акцент всё такой же сильный, хоть что со мной делай. Вот ведь и практики стало больше - работа и даже преподавала на английском, а прогресс не велик, ну или не так велик как хотелось бы, а разве много хочу?

Радует одно - бегло читаю, без словаря и тексты приличной сложности. Ещё бы, сколько статей, сколько книг, без университета и полстолько не осилила бы. Понимать тоже легко. Исключение, когда у говорящего с дикцией нелады или акцент как мой сильный, а так без проблем.

Письмо – это отдельно. Письмо не заканчивается на грамматике и артиклях (чёрт бы их побрал). Вот так бывает сидишь и представляешь, как если бы все те тексты, что пишу и продолжаю писать, писала на русском - насколько красивее и лучше стал бы мой русский язык! Но реальность такова, что вкладываюсь в английский и впереди ещё поле непаханное, и работы на целую одну жизнь.

Зато я посмелела и теперь умничаю на семинарах, чего в прошлом семестре почти не случалось -  ведь у меня плохой английский, с плохим английским лучше помалкивать. Так бы и помалкивала, не появись на курсе Катя, кто старше меня на жизнь и в университете уже не первый и даже не третий год. А вот английский у русской Кати с испанской кафедры плюс-минус такой же, и никаких по этому поводу комплексов, отличные оценки, эмоциональные выступления, всеобщее уважение, так чем хуже я? Думаю, ещё долго одногруппники-киви будут помнить наши по-рассейски горячие дебаты и громкие (пусть и не всегда грамматически верные) высказывания, а роль Кати в моей жизни ещё предстоит оценить.

Ну и наконец, эксклюзивная новость для до конца дочитавших – в нашей семье прибавление... студентов! С этого семестра Дима тоже учится, тоже магистратура и тоже продолжение своей специальности (MTESOL, для тех, кто понимает. Лично я это называю: Учитель, научи свою жену!). Соседняя кафедра, кстати - всё как в старые добрые времена.   

Про кино, раз уж фестиваль

Оглянитесь вокруг, сэр! И вы увидите мир, который несовершенен, страну, которая заблудилась. Кровь, порок и алчность разъединяют нас. Мы дошли до предела, за которым пропасть и вечный мрак. Но выход есть! Да-да, я это понял в тот незабываемый вечер, когда попал на бульвар Капуцинов, на сеанс к Люмьерам. Синематограф – вот тот мессия, который способен изменить всё. Он сделает нас чище, лучше. И вот ради этого я готов принести в жертву всё, даже собственную жизнь! (с)

В обычные непремьерные дни в кинотеатре полтора человека, но только не на время фестиваля. Фестиваль – это конечно кинособытие. Готовятся, обсуждают, выбирают фильмы, с кем и в чём пойти. А какова публика – сидишь и куда смотреть не знаешь, в экран или на красивых интеллигентных зрителей. Шина, учительница иностранных языков на пенсии, что работает с нами дистанционно, купила билеты сразу на 30 фильмов! Француженка Натали с соседнего проекта идёт в новом платье и с мужем, кто снабжает мебелью всю Зеландию. Венди, наша менеджер и мама, в минутку обеденного откровения рассказала, как устала от реальности реальной и хочет в реальность кинематографическую. Совещания на работе начинаются с рекомендаций кому, чего и почему посмотреть.

Хорошо, когда на экране по-настоящему остроумный яркий красивый фильм. Но не так интересно как если мрачный, тяжёлый, в голове не укладывающийся, без каких фестиваль – не фестиваль. Когда социальный статус персонажей на порядок ниже статуса зрителей, и проблемы не проблемы из привычной повседневной жизни. О чём думают и какие проводят параллели чистенькие аккуратные новозеландские бабушки, когда на протяжении двух часов во весь большой экран им показывают мексиканские трущобы, французских сутенёров, репрессии сами знаете где. А когда золотую молодёжь заставляют размышлять о старости, войне и смерти. И ведь что интересно - идут, смотрят, не уходят, делятся впечатлениями, как будто одним до других есть дело. Вот так бы длился он ещё и ещё, этот фестиваль.

Праздник

А у меня сегодня праздник. Ровно год, как я не работаю в отеле. Не поймёт тот, кто в подобную передрягу не попадал. А я попала, и не просто попала, но загремела на целых полтора года. Это неправда, что за границей все с подобного начинают, по моим наблюдениям, далеко не все. Так же как далеко не все приезжают в чужую страну со слабым английским, мужем-филологом, никчёмной специальностью, без опыта работы и денег. На что вообще можно было рассчитывать с таким букетом? Вот то самое и получила.

Ну разумеется, я не сразу попала в отель. Наверное, если бы мне сказали заранее, что придётся убирать, я бы может и не поехала вовсе. Но мне не сказали, и я не знала, насколько бывает тяжело без работы в чужой стране. Я даже и резюме не сама отдавала – соседка подсуетилась, глядя на наше отчаяние и уныние. А когда позвали на собеседование, мы и вовсе на чемоданах сидели. Пошла из расчёта, чтобы на билет заработать, не у родителей брать. А уже через три недели Диме позвонили из университета.    

Конечно, можно было уволиться уже тогда – прожили бы и на одну зарплату. Вот только куда увольняться? Дома насиделась до тошноты, никакая другая работа не светила, а тут хоть какое-то разнообразие, живые люди, плюс зарядка для спины, практика языка. Да и деньгам нетрудно найти применение, например, записаться на курсы английского. Курсы встали в копеечку, так что работа оправдала себя. Когда закончились курсы, в самых смелых мечтах нарисовался университет, что значит снова деньги, следовательно не работать опять нельзя.

Так они и прошли - полтора года. То, что тяжело было физически, это ерунда, конечно, и дело практики. Особенно брезгливой я и не была никогда, так что не в этом дело тоже. А дело в том, что за эти полтора года моя самооценка и уверенность в себе полетели ко всем чертям. Три менеджера сменили друг друга, что уж говорить о коллегах, что приходили и уходили, а я никуда не уходила, но из новенькой превратилась в очень старенькую, кому доверяли, на кого рассчитывали и ставили в пример. Радости от этого не то, что не было, но плакать хотелось в голос. Вот я и плакала, приходила домой, кидалась на кровать и давилась слезами жалости к себе и ненависти к такому ужасно несправедливому миру. Казалось, останусь там навсегда. Мечты об университете, сколько ни мечтай, оставались мечтами, реальными были грязные простыни, раковины и туалеты. А как стыдно было говорить, где работаю! Вот понимаю головой, что ничего стыдного, честный труд и не одна я такая, а поделать ничего не могу. Опускаю глаза, оправдываюсь - противно вспоминать.  

Да и вспоминать в общем-то некогда – учёба, работа, всё как хотела. Просто дата праздничная, а тут ещё и фотографии совсем недавно и случайно объявились. Я и знать позабыла, что они существуют, а что я почти на каждой счастливо улыбаюсь вообще полная неожиданность. Видно, не всё было так плохо, как я тут расписала. Важный, интересный и нужный период моей жизни, спасибо, что он закончился.

Сорок против двадцати

Во время обеденного перерыва к Диме подошла женщина-киви с соседнего департамента, спросила, правда ли он русский. У женщины знакомая, а у знакомой соседка – бабушка, которая умирает. Бабушка русская и, по словам соседки, из родных в Новой Зеландии у неё никого нет. С некоторых пор она перестала вставать с постели и говорить по-английски. Бредит что-то на русском, так что сиделка ни слова не понимает. Женщина попросила навестить бабушку, пообещала оставить телефон знакомой, а потом куда-то пропала и телефон не оставила, и мы решили, что наверное нашлись другие русские, кто пожелал помочь, да и не может быть, чтобы бабушка совсем ни с кем из соотечественников не общалась, чтобы совсем никого у неё здесь не было... или может?     

Моей напарницей в музее была Джеки. В ответ на историю нашей иммиграции, Джеки рассказала историю иммиграции своей мамы. Мама приехала из Хорватии как беженка. Лет ей тогда было двадцать с хвостиком. В Новой Зеландии она вышла замуж, построила дом. Работа, дети, внуки, всё как у всех. Побывать на родине снова не пришлось. Но вот что интересно, прожив в Окленде сорок лет против двадцати в Хорватии, мама продолжает говорить с сильным хорватским акцентом и считать себя хорваткой. Не перестаю удивляться, насколько неизгладимый отпечаток оставляют в нас детство и юность.

Один день из жизни в картинках

Раз уж все пишут (да как здорово пишут!), напишу и я, тем более что за последние несколько месяцев мой “один” день в своём среднем арифметическом стал на порядок интереснее и насыщеннее, и это несмотря на холодные температуры и хмурое зимне-осеннее небо – не одним нам летом хвастаться, пора и честь знать.

Вид из окна, урбанистично, но краешек океана и холмики с соседнего островка разглядеть всё ещё можно.

Зима, как говорится, она и в Окленде зима осень, с утра вставать зябко, так и валялся бы весь день под одеялом, чаёк попивал. Но мы люди деловые, работающие, нам тонус нужен, бодрый дух и самооценка, а значит, держим себя в ежoвых рукавицах.

После спортзала и завтракать веселее, и душ не такой холодный (здесь уж ладно без фото). До работы пятнадцать минут на автобусе и столько же на остановке (если не повезёт, а везёт редко). Дима даже почитать умудряется, мне обычно лень книжку доставать, хотя беру обязательно, для проформы. А вот и наши виды на подходе к корпусу, где работаем.

Если жить в доме, то таком...

...или таком. Очень по-деревенски, правда? А ведь это практически центр, престижный район, считается.

Чтобы ни у кого не сложилось ложного представления о местных вузах, спешу уточнить, что корпусов у нашего университета превеликое множество, есть очень помпезные, модерновые, исторические, есть и поскромнее. Корпус, где работаем мы, дальше всех от студенческого городка (где учусь) и внешне больше напоминает турбазу, в чём в общем-то его и прелесть.

Центральный вход

Белые домики за деревьями - наш офис.

Народное творчество

Детки рисовали

Почти у каждого сотрудника отдельный маленький кабинет. Наш – семейный, на двоих, потому и самый большой.

Вот собственно здесь я и провожу свои раб будни.

Стол Димы. Внимание на три чашки кофе - нервная деятельность, что и говорить.

Моя гордость - испанская библиотека, книжечку к книжечке сама собирала.

Вид из окна. Школьный стадион, дети на занятии - мы счастливы. На время перемены ор тот ещё.

В обеденный перерыв ходим в пекарню за булочкой (ах, какие там булочки! Подумаешь, полчаса беговой дорожки коту под хвост), если не дождит (а в последнее время дождит всегда) можно подняться на гору, вид с которой один из самых красивых в городе.

Mt Eden

Домой на том же автобусе те же пятнадцать минут после тех же пятнадцати ожидания на остановке.

Та самая гора, только сбоку.

Семь этажей вверх и мы дома.

На этом наш будний день можно сказать что заканчивается, если только этот день не вторник или четверг (yes, Chris!) или пятница (мы гости, к нам в гости) или понедельник, что вот уже третий месяц официальный день моего преподавания и (гип-гип ура!) снова обещает им быть в августe, но уже в новом составе.

Винстон Джонович и Розмари Ильинична прямо по центру. Антон и Саша с краю. Наше последнее занятие. 

Hardworking me

А ведь я чуть было не успела подзабыть, как это уставать на работе. А тут мне как раз и напомнили. Две недели на полную ставку, очень, говорят, надо, а у меня и занятия в универе закончились, так почему бы и нет. Ну хотя бы потому, что занятия-то закончились, а эссе на 18 страниц осталось. И преподавание осталось, и один индивидуальный ученик, которого пришлось-таки отправить на двухнедельные каникулы.

Ну конечно я решила, что всё успею – вечер никто не отменял. Оказалось, напрасно. С окончанием рабочего дня мой мозг тоже отключается, как запрограммировали. Не могу собраться, сконцентрироваться, тупо иду спать. Просыпаюсь в пять, не от будильника, но кошмаров со мной и моим эссе в главных ролях. Сажусь, пишу. Новый абзац, и на том спасибо. Студент, вперёд - работа ждёт.

А тааам. И ведь предупреждал меня Дима, пока вводил в курс дела – ты ещё не знаешь этих людей, это такие люди, такие! Ну какие? Братья и сестры, те же лингвисты-языколюбы, учителя иностранных языков, образованные, интеллигентные, классно же! Классно, когда не имеешь с ними административных дел, а мои дела именно что административные.

Немка запуталась в картах Новой Зеландии, нужно объехать пять школ в пяти городах, а она совсем не знает дорог и маршрутов (а я знаю?), всё не так как в Германии (и уж совсем не как в России!), непонятно, сложно, СРОЧНО – Мария в помощь.

Француженка не может вставить фотографию в презентацию. Нет, это не будет работать, нет я не так хотела, ничего не понимаю в технике, но Мария-то конечно понимает.

Японка жалуется на влажность. Влажно в офисе, влажно дома, даже хлеб приходится хранить в холодильнике, потому что влажно. Ну уж тут я ничем помочь не могу.

Испанцы пишут письма на испанском, раз Мария – значит своя. Всё подумываю на русском ответить.

Школьная учительница взяла в нашей библиотеке книгу (и за библиотеку я тоже ответственная), а вернула в другую (вы представляете, сколько в университете библиотек, а она даже не может ответить какую – через подружку возвращала).

Бухгалтерия пишет мне письма. На этот раз прямо от руки по почте. Мария, почему бумажка не подписана, ты знаешь, сколько у нас таких бумажек и прочее в том же духе. Целый лист исписан. Я тоже от руки ответила, не забыть бы завтра отправить. Занимательно-образовательная переписка в традициях докомпьютерного века.

А ещё я бронирую перелёты, гостиницы, машины, заказываю еду, канцтовары, набираю тексты и распечатываю, обновляю календари, газеты, журналы, хорошо хоть на телефоне не сижу. На все руки в общем, а уж если и эссе допишу (что кажется невероятным, но впереди выходные), совсем цены не будет. И кстати Дима теперь крут – всю неделю отбирал кандидатов на японскую стипендию, в составе почетного жюри. А здесь наша команда, кому интересно.

Yes, Chris!

У нас новое развлечение – спорт. Купили абонемент в университетский спортзал. Для студентов и сотрудников цена символическая, вот и думаем, почему бы и нет, здоровый образ жизни и прочее. Первый месяц ходили только на тренажеры. По утрам, не каждый день, а если про меня, то вообще раз в неделю. Двадцать минут дорожка, пятнадцать велосипед. И всё, по домам. Не потому что слабая (верю в свой нераскрытый потенциал), но скука несусветная. Отвратная музыка, а клипы такие, хоть с закрытыми глазами беги. У Димы хотя бы цель – плоский живот, у меня он и так плоский, плюс вес бараний, особенно с учётом роста, хоть сейчас на подиум.

В детстве мне хотелось быть ниже и фигуристее. Мужчины любят маленьких женщин, мужчины любят пaмпушек. Так и живёшь в страданиях и комплексах, пока однажды не осенит - не слишком ли много чести для мужчин? Это глупое бабье желание нравиться непонятно кому. С возрастом, говорят, проходит, а если не проходит, то очень жаль. Нравиться нужно себе, ну и своему партнёру. С этим у меня лет с семнадцати в порядке, а точнее было в порядке, пока мы не начали ходить на все подряд групповые занятия – фитнес, йога и прочее.  

Так странно видеть себя в зеркале в коротких шортах и спортивной футболке, с заколотыми волосами и в очках не к месту, раскрасневшуюся и вспотевшую, делающую упражнения невпопад и не в такт, быстро выдыхающуюся и сдающуюся там, где остальные только-только входят в раж. А вокруг парни и девушки, сильнее, натренированнее, а на сцене Крис в рельефном блестящем теле с голливудской улыбкой:  yes, guys?

Так у меня появилась цель – хочу новое тело, не ручки-палочки и спина колесом, но сильное и гибкое. В конце концов, я всегда любила сильных женщин. В первую очередь сильных духом, конечно, но если одно с другим в гармонии, так оно ещё лучше. К тому же неожиданно мне оказались по душе групповые занятия. Нравится подмигивать Диме и видеть его прогресс, офигевать от количества дисков, что нацепила себе на штангу маленькая и худенькая девочка слева, чувствовать себя в команде, потому что если опустишь колени раньше остальных - плюс двадцать пять отжиманий всем. И даже Крис, кого на первом занятии записала в гламурные подонки, тоже всё больше нравится: yes, guys? - yes, Chris! И поехали.