6 июля 2013 г.

Сорок против двадцати

Во время обеденного перерыва к Диме подошла женщина-киви с соседнего департамента, спросила, правда ли он русский. У женщины знакомая, а у знакомой соседка – бабушка, которая умирает. Бабушка русская и, по словам соседки, из родных в Новой Зеландии у неё никого нет. С некоторых пор она перестала вставать с постели и говорить по-английски. Бредит что-то на русском, так что сиделка ни слова не понимает. Женщина попросила навестить бабушку, пообещала оставить телефон знакомой, а потом куда-то пропала и телефон не оставила, и мы решили, что наверное нашлись другие русские, кто пожелал помочь, да и не может быть, чтобы бабушка совсем ни с кем из соотечественников не общалась, чтобы совсем никого у неё здесь не было... или может?     
Моей напарницей в музее была Джеки. В ответ на историю нашей иммиграции, Джеки рассказала историю иммиграции своей мамы. Мама приехала из Хорватии как беженка. Лет ей тогда было двадцать с хвостиком. В Новой Зеландии она вышла замуж, построила дом. Работа, дети, внуки, всё как у всех. Побывать на родине снова не пришлось. Но вот что интересно, прожив в Окленде сорок лет против двадцати в Хорватии, мама продолжает говорить с сильным хорватским акцентом и считать себя хорваткой. Не перестаю удивляться, насколько неизгладимый отпечаток оставляют в нас детство и юность.

26 июня 2013 г.

Один день из жизни в картинках

Раз уж все пишут (да как здорово пишут!), напишу и я, тем более что за последние несколько месяцев мой “один” день в своём среднем арифметическом стал на порядок интереснее и насыщеннее, и это несмотря на холодные температуры и хмурое зимне-осеннее небо – не одним нам летом хвастаться, пора и честь знать.
Вид из окна, урбанистично, но краешек океана и холмики с соседнего островка разглядеть всё ещё можно.
Зима, как говорится, она и в Окленде зима осень, с утра вставать зябко, так и валялся бы весь день под одеялом, чаёк попивал. Но мы люди деловые, работающие, нам тонус нужен, бодрый дух и самооценка, а значит, держим себя в ежoвых рукавицах.

После спортзала и завтракать веселее, и душ не такой холодный (здесь уж ладно без фото). До работы пятнадцать минут на автобусе и столько же на остановке (если не повезёт, а везёт редко). Дима даже почитать умудряется, мне обычно лень книжку доставать, хотя беру обязательно, для проформы. А вот и наши виды на подходе к корпусу, где работаем.



Если жить в доме, то таком...


...или таком. Очень по-деревенски, правда? А ведь это практически центр, престижный район, считается.

Чтобы ни у кого не сложилось ложного представления о местных вузах, спешу уточнить, что корпусов у нашего университета превеликое множество, есть очень помпезные, модерновые, исторические, есть и поскромнее. Корпус, где работаем мы, дальше всех от студенческого городка (где учусь) и внешне больше напоминает турбазу, в чём в общем-то его и прелесть.
Центральный вход

Белые домики за деревьями - наш офис.

Народное творчество

Детки рисовали
Почти у каждого сотрудника отдельный маленький кабинет. Наш – семейный, на двоих, потому и самый большой.


Вот собственно здесь я и провожу свои раб будни.

Стол Димы. Внимание на три чашки кофе - нервная деятельность, что и говорить.
Моя гордость - испанская библиотека, книжечку к книжечке сама собирала.
Вид из окна. Школьный стадион, дети на занятии - мы счастливы. На время перемены ор тот ещё.

В обеденный перерыв ходим в пекарню за булочкой (ах, какие там булочки! Подумаешь, полчаса беговой дорожки коту под хвост), если не дождит (а в последнее время дождит всегда) можно подняться на гору, вид с которой один из самых красивых в городе.
Mt Eden
Домой на том же автобусе те же пятнадцать минут после тех же пятнадцати ожидания на остановке.

Та самая гора, только сбоку.


Семь этажей вверх и мы дома.

На этом наш будний день можно сказать что заканчивается, если только этот день не вторник или четверг (yes, Chris!) или пятница (мы гости, к нам в гости) или понедельник, что вот уже третий месяц официальный день моего преподавания и (гип-гип ура!) снова обещает им быть в августe, но уже в новом составе.
Винстон Джонович и Розмари Ильинична прямо по центру. Антон и Саша с краю. Наше последнее занятие. 


13 июня 2013 г.

Hardworking me

А ведь я чуть было не успела подзабыть, как это уставать на работе. А тут мне как раз и напомнили. Две недели на полную ставку, очень, говорят, надо, а у меня и занятия в универе закончились, так почему бы и нет. Ну хотя бы потому, что занятия-то закончились, а эссе на 18 страниц осталось. И преподавание осталось, и один индивидуальный ученик, которого пришлось-таки отправить на двухнедельные каникулы.
Ну конечно я решила, что всё успею – вечер никто не отменял. Оказалось, напрасно. С окончанием рабочего дня мой мозг тоже отключается, как запрограммировали. Не могу собраться, сконцентрироваться, тупо иду спать. Просыпаюсь в пять, не от будильника, но кошмаров со мной и моим эссе в главных ролях. Сажусь, пишу. Новый абзац, и на том спасибо. Студент, вперёд - работа ждёт.
А тааам. И ведь предупреждал меня Дима, пока вводил в курс дела – ты ещё не знаешь этих людей, это такие люди, такие! Ну какие? Братья и сестры, те же лингвисты-языколюбы, учителя иностранных языков, образованные, интеллигентные, классно же! Классно, когда не имеешь с ними административных дел, а мои дела именно что административные.
Немка запуталась в картах Новой Зеландии, нужно объехать пять школ в пяти городах, а она совсем не знает дорог и маршрутов (а я знаю?), всё не так как в Германии (и уж совсем не как в России!), непонятно, сложно, СРОЧНО – Мария в помощь.
Француженка не может вставить фотографию в презентацию. Нет, это не будет работать, нет я не так хотела, ничего не понимаю в технике, но Мария-то конечно понимает.
Японка жалуется на влажность. Влажно в офисе, влажно дома, даже хлеб приходится хранить в холодильнике, потому что влажно. Ну уж тут я ничем помочь не могу.
Испанцы пишут письма на испанском, раз Мария – значит своя. Всё подумываю на русском ответить.
Школьная учительница взяла в нашей библиотеке книгу (и за библиотеку я тоже ответственная), а вернула в другую (вы представляете, сколько в университете библиотек, а она даже не может ответить какую – через подружку возвращала).
Бухгалтерия пишет мне письма. На этот раз прямо от руки по почте. Мария, почему бумажка не подписана, ты знаешь, сколько у нас таких бумажек и прочее в том же духе. Целый лист исписан. Я тоже от руки ответила, не забыть бы завтра отправить. Занимательно-образовательная переписка в традициях докомпьютерного века.
А ещё я бронирую перелёты, гостиницы, машины, заказываю еду, канцтовары, набираю тексты и распечатываю, обновляю календари, газеты, журналы, хорошо хоть на телефоне не сижу. На все руки в общем, а уж если и эссе допишу (что кажется невероятным, но впереди выходные), совсем цены не будет. И кстати Дима теперь крут – всю неделю отбирал кандидатов на японскую стипендию, в составе почетного жюри. А здесь наша команда, кому интересно.

5 июня 2013 г.

Yes, Chris!

У нас новое развлечение – спорт. Купили абонемент в университетский спортзал. Для студентов и сотрудников цена символическая, вот и думаем, почему бы и нет, здоровый образ жизни и прочее. Первый месяц ходили только на тренажеры. По утрам, не каждый день, а если про меня, то вообще раз в неделю. Двадцать минут дорожка, пятнадцать велосипед. И всё, по домам. Не потому что слабая (верю в свой нераскрытый потенциал), но скука несусветная. Отвратная музыка, а клипы такие, хоть с закрытыми глазами беги. У Димы хотя бы цель – плоский живот, у меня он и так плоский, плюс вес бараний, особенно с учётом роста, хоть сейчас на подиум.
В детстве мне хотелось быть ниже и фигуристее. Мужчины любят маленьких женщин, мужчины любят пaмпушек. Так и живёшь в страданиях и комплексах, пока однажды не осенит - не слишком ли много чести для мужчин? Это глупое бабье желание нравиться непонятно кому. С возрастом, говорят, проходит, а если не проходит, то очень жаль. Нравиться нужно себе, ну и своему партнёру. С этим у меня лет с семнадцати в порядке, а точнее было в порядке, пока мы не начали ходить на все подряд групповые занятия – фитнес, йога и прочее.  
Так странно видеть себя в зеркале в коротких шортах и спортивной футболке, с заколотыми волосами и в очках не к месту, раскрасневшуюся и вспотевшую, делающую упражнения невпопад и не в такт, быстро выдыхающуюся и сдающуюся там, где остальные только-только входят в раж. А вокруг парни и девушки, сильнее, натренированнее, а на сцене Крис в рельефном блестящем теле с голливудской улыбкой:  yes, guys?
Так у меня появилась цель – хочу новое тело, не ручки-палочки и спина колесом, но сильное и гибкое. В конце концов, я всегда любила сильных женщин. В первую очередь сильных духом, конечно, но если одно с другим в гармонии, так оно ещё лучше. К тому же неожиданно мне оказались по душе групповые занятия. Нравится подмигивать Диме и видеть его прогресс, офигевать от количества дисков, что нацепила себе на штангу маленькая и худенькая девочка слева, чувствовать себя в команде, потому что если опустишь колени раньше остальных - плюс двадцать пять отжиманий всем. И даже Крис, кого на первом занятии записала в гламурные подонки, тоже всё больше нравится: yes, guys? - yes, Chris! И поехали.

31 мая 2013 г.

Сосед-невидимка

Кто только не пожил у нас за стенкой за два с половиной года*. И вот в который раз (девятый?) новый сосед. Впервые из местных. Делает пиццу, как сообщил хозяин. На вид ровесник. Впрочем, могу и ошибаться, потому как видела его единожды – Дима так вообще ни разу. Улыбнулась и поздоровалась, он тоже поздоровался и не улыбнулся. На лицо не запомнила, как зовут неведомо, какие уж там прочие подробности. По вечерам в комнате горит свет, пару раз ванная (у него она своя) была заперта. Полка на кухне пустует, холодильник весь в нашем распоряжении, телевизор в гостиной безмолвствует (зря батарейки от пульта прятали). В мусорном ведре ни бумажки инородной. Ни звуков, ни запахов, ни прочих признаков жизни. И так уже третью неделю. Чего скрывать, мы рады и счастливы и держим кулачки, чтоб и впредь в том же духе. Но какого ж, скажите, чёрта закрадываются всякие-разные мыслишки? Глупое больное любопытство или здоровый инстинкт самосохранения? Подумывали у хозяина справки навести, да что толку – когда вселялись, тот даже паспорта не смотрел, на честном слове всё. Пустое, как думаете (ну какие маньяки в наше время - хаха), или стоит всё-таки побеспокоиться?

*немка – много говорила, сильно топала, переехала к бойфренду; африканец - приводил грудастых негритянок на высоченных шпильках, мигрировал в Австралию; голландка - самая из всех невоспитанная, разругались вдрызг, нажаловались хозяину, выгнали; итальянец - кудрявый и красивый, готовил макароны, уехал на плантации собирать клубнику; араб – носил юбку, предлагал взаймы денег и вообще добрый парень, сейчас в Лондоне; украинец - слушал рэп, съехал в дом; итальянка – отмыла квартиру, прогнала с кухни муравьёв, переехала к брату; филиппинка - подружка (любовница?) хозяина, тише воды, ниже травы, пожила недели две – вернулась на родину.    

23 мая 2013 г.

Учительские записки


Вообще-то я адекватный учитель, но однажды сорвалась. После того как три раза повторила, что в окончании предложного падежа ВСЕГДА (не всегда, но для них всегда) ‘е’, и Антон (Энтони, но в классе Антон) в третий раз “завис”, размышляя, какую же букву вставить, во мне вдруг заговорила (сама в шоке!) советская учительница начальных классов. “Антон, будь добр, возьми ручку, взял? Теперь пиши: предложный падеж тире окончание ‘е’. Написал? Подчеркни” Антон написaл, подчеркнул, а потом внимательно так на меня посмотрел. Антону пятьдесят три года, в тот же миг я пообещала себе никогда больше так не делать.
Проходим тему еды, спрашиваю у Бернарда, что ел на завтрак, перечисляет с самым серьёзным видом: яичко, молочко, мяско, морковка. Улыбаюсь, а он не понимает - что не так? Не знаю, кто учил его русскому до меня, но думаю технику перенимать.
На прошлой неделе Бернард угостил салом (здесь это деликатес), а на этой Антон принёс пирог банановый. И ведь взрослые все люди, а туда же – подмазываются.
Винстон продолжает умничать. Объясняю переходные и непереходные глаголы. Читать и любить – переходные, можно читать книгу, любить маму. А вот спать и работать непереходные, нельзя кого-то спать или работать. "А дерево?" "Что дерево?" "Разве нельзя обрабатывать дерево?"
Предложение: “Меня зовут Валентин”. Перевод Винстона: "I live in Wellington". (Оцените логику: ВаЛеНТиН - ВеЛлиНгТоН)
Попробовала как-то раз поиграть в классе в "угaдай картинку". На картинке городская больница номер 31. Четыре из четырёх написали - завод.
Розмари выучила слово хлеб, и лицо её озарилось. Как выяснилось, маленькой девочкой она жила в Сербии, где её водили в православную церковь. Так вот, оказывается, что значит “хлеб наш насущный”...
Объясняю, как в русском языке образуются отчества. Записываю на доске суффиксы: овна/евна, ович/евич, примеры: Антон-Антонович, Сергей-Сергеевич. На переменe подходит Розмари: моего папу звали Илья, значит я Розмари Ильевна? Правильно, говорю, Ильевна. Русский папа, как интересно! К концу урока осеняет: какая ещё Ильевна? Ильинична!

21 мая 2013 г.

Структурируем и консервируем


Поняла про себя одну вещь – ужасно не люблю перемен. А может быть с недавних пор стала не любить. Хочется законсервировать всё как есть, оставив место исключительно для неторопливого закономерного развития. Чтобы ничто не помешало дозреть до нужного цвета, размера, вкуса. Спокойно, день за днём и боже упаси от взбалтываний и помешиваний. 
Хочется привыкнуть к тому, что имеешь, прочувствовать сам факт обладания. Ведь если оглянуться и повспоминать, так мало у меня было возможности к чему-то всерьёз привязаться (вынесем мужа Диму за скобки, иначе вовек не самоидентифицироваться). Два больших (или небольших?) общечеловеческих этапа – детство/отрочество (с родителями) и юность (в университете). А после какие-то мелкие периоды, переезды, туда-сюда – хаос в общем, а хотелось бы космоса, чтобы организованно и со смыслом. Тем более теперь, когда в жизни стали вдруг появляться вещи, к которым хочется привыкать, делать их родными. 
Хочется быть своей на работе, в университете, среди коллег, друзей, учеников. Вписываться в пространство, где живёшь, чтобы были места любимые и нелюбимые, исхоженные вдоль и поперёк дороги. Чтобы узнавать людей на улице и обучиться, наконец, этому чёртову искусству “салонных” разговоров, чтобы всегда было с кем сходить в кино или попить кофе. А как мне хочется законсервировать в своей жизни университет, это не передать словами. Пустить корни глубоко-глубоко, чтобы никакие жизненные неурядицы и невзгоды не страшны были. Чтобы мой университет – моя крепость и не иначе. 
Никто ведь и не спорит, есть своя доля романтики в том, чтобы в омут с головой и сжечь все мосты, но удивительно, насколько это совсем не то, чего мне хочется именно сейчас.